Она положила трубку. Богдан растерянно уставился на холодильник. Приоткрыл дверцу, достал мясо. Как же варить суп с фрикадельками? Начал искать рецепты в интернете. Наткнулся на какой-то несложный вариант.
Спустя час суп был готов. Богдан попробовал — вкус оставлял желать лучшего. Пресноватый, без изюминки. Он подсолил, добавил перца и лаврового листа — стало немного вкуснее.
Потом вспомнил о стирке. Вытащил бельё из машинки и развесил на балконе. Половина вещей вытянулась и потеряла форму. Богдан выругался себе под нос, взглянул на часы — было три дня. Через час нужно было забирать Данила с тренировки, а к пяти — Елизавету с кружка.
Он рухнул на диван, чувствуя себя полностью обессиленным. А ведь ещё предстояло приготовить ужин и проверить домашние задания детей.
Когда вечером дети наконец уснули, Богдан сидел на кухне перед тарелкой остывшего супа и осознавал: как же он ошибался раньше. Он начал понимать, насколько недооценивал жену. Ведь она справлялась со всем этим ежедневно — без выходных и при этом ещё работала.
А он? Возвращался домой после работы, валился на диван и требовал ужин. Возмущался, если суп был не по вкусу или рубашка не глажена как следует. И при этом считал себя вправе утверждать, что она ничего не делает.
На второй день стало чуть легче. К третьему он уже кое-как научился готовить съедобные блюда. На четвёртый начал разбираться в планировании времени и дел по дому. Но к пятому дню морально выгорел окончательно: дети капризничали, скучали по маме; Елизавета часто плакала, Данил отказывался делать уроки.
— Где мама? Когда она вернётся? — всхлипывала дочка.
— Скоро вернётся, солнышко… Совсем скоро, — шептал Богдан, чувствуя ком в горле.
Эта неделя тянулась бесконечно долго — словно марафон без финиша. И вот в воскресенье приехали Ангелина с отцом. Богдан встретил их у двери: квартира сияла чистотой, ужин был готов… но сам он выглядел измотанным до предела.
Дети бросились к матери:
— Мама! Мамочка! Мы так скучали!
Ангелина обнимала их крепко-крепко и целовала в макушки одну за другим. Тарас стоял чуть поодаль и наблюдал молча за происходящим. Богдан подошёл к нему:
— Тарас… Я хотел бы поговорить с Ангелиной наедине.
Старик кивнул:
— Иди с ней поговори спокойно… А я пока побуду с внуками.
Ангелина и Богдан прошли в спальню; он закрыл дверь за ними и повернулся к жене… Затем неожиданно опустился перед ней на колени:
— Ангелина… Прости меня… За всё то глупое и обидное… Я был слепым эгоистом… Не понимал всей тяжести твоих будней… Не ценил тебя как должен был… А ты для меня всё… Ты не пустое место — ты мой мир… Моя опора… Без тебя я ничто… Прости…
Он заплакал впервые за много лет — искренне и без стыда перед собой или ею. Ангелина молча смотрела ему в глаза… Потом присела рядом и обняла его:
— Я прощаю тебя… Но больше никогда так не говори… Никогда…
— Обещаю… Клянусь…
Они долго сидели вот так вдвоём в объятиях друг друга… Когда вышли к остальным, Тарас сразу всё понял по их лицам — они изменились: спокойные, светлые.
Он улыбнулся:
— Ну что ж ты там? Справился?
— С трудом… — признался зять честно.— Тарас… Спасибо вам большое… Вы открыли мне глаза…
— Благодари не меня — жену благодари каждый день… И не только словами благодарности выражайся – делами показывай…
— Буду! Обязательно буду!
С тех пор многое изменилось в их семье: Богдан стал активно участвовать в домашних делах – готовил ужины сам, забирал детей из школы или кружков; больше никогда не упрекал Ангелину за её доходы – наоборот: стал уважать её труд ещё сильнее – ведь теперь знал цену каждому дню её жизни.
А Тарас продолжал навещать их по вечерам – приходил на ужины как прежде… И каждый раз смотрел на дочь с зятем с лёгкой улыбкой – его урок оказался полезным… Семья вновь обрела гармонию…
