– Ты не имеешь права всё решать одна! – развернулась она, и в её взгляде сверкнула ярость. – Видно, тебе не дано быть матерью. В тебе нет ни капли материнской теплоты! Ты холодная, бесчувственная! Ярослав!
Ярослав вышел из спальни, сонный, в мятой домашней одежде. Он щурился от яркого света.
– Снова началось? Дарина, ну сколько можно? Из-за какого-то глупого мультика кричать на весь дом? Пусть смотрят, что хотят. Я только в три ночи заснул!
– Я просто хочу…
– Хочешь, чтобы все жили по твоим правилам? – донёсся голос из коридора. В проёме детской комнаты появилась Ганна, опираясь на трость. – Не суются со своим уставом туда, где уже есть порядок, Дарина. Пойми наконец: ты живёшь в нашем доме, под нашей крышей и питаешься за наш счёт — так соблюдай наши законы. И не калечь детей своим… так называемым воспитанием.
«Наш дом. Наш хлеб». Эти слова будто вычеркивали Дарины право на собственное мнение и голос. Она перевела взгляд на Ярослава. Тот избегал её глаз, почесывая затылок и уже направлялся к кухне с бормотанием: «Можно хоть кофе спокойно с утра выпить…»
Развязка произошла не в день бурной ссоры, а в один из ничем не примечательных будней — среду. Степан раскидал детали конструктора по всей гостиной и устроил истерику из-за того, что не мог найти нужную часть. Дарина только что вытерла пол после того как Марко пролил молоко и устало сказала: «Степанчик, сначала собери то, что разбросал — потом будем искать». Квартира наполнилась знакомым до боли воплем. Мальчик упал на пол и начал колотить ногами по ковру.
Не успела Дарина сделать шаг к нему — как в комнату ворвалась Виктория с лицом пунцовым от злости.
– Опять! Снова довела ребёнка! – свекровь подхватила Степана на руки. – Степанчик мой родной! Не плачь! Не смотри на эту злюку-мать! Сейчас бабушка всё найдёт!
– Он должен сначала…
– Замолчи! – Виктория резко повернулась к ней. В её взгляде пылала настоящая ненависть. – Изверг ты бессердечный! Над малышом издеваешься! Ему ещё трёх нет — а ты как камень!
Как всегда бывало в такие моменты — тут же появилась Ганна.
– Ледяная ты стала, Дарина… Дети это чувствуют нутром… Они к тебе не тянутся — потому что души у тебя нет… Ты здесь чужая… совсем чужая…
И словно подводя черту под всем происходящим — из ванной вышел Ярослав, застёгивая ремень брюк на ходу. Он окинул взглядом сцену: сын рыдает в объятиях матери; старуха замерла у порога; жена стоит посреди комнаты бледная и растерянная.
Он тяжело вздохнул и направился к выходу.
– Дарина… – произнёс он усталым голосом, натягивая куртку. – Перестань уже всех мучить своими нервами… Нас всех… да и себя тоже… Мне надоели эти скандалы до тошноты… И вообще… я опаздываю…
Дверь хлопнула за ним.
Дарина стояла посреди квартиры — своей жизни вывернутой наружу и выставленной напоказ для осуждения — но внутри уже ничего не отзывалось: ни болью… ни обидой… ни даже унижением…
На следующий день она взяла выходной. Дождалась пока все разойдутся: Ярослав ушёл на работу; Виктория повела Степана с Марком на занятия; Ганна удалилась в спальню по привычке… Тогда она открыла шкаф в их комнате.
Собственных вещей оказалось удивительно мало.
Две спортивные сумки вместили почти всё: несколько джемперов, джинсы, нижнее бельё да немного косметики.
Она ничего не взяла из подаренного здесь: ни платок от Виктории; ни брошь от Ярослава к годовщине свадьбы; даже общую постель или посуду обошла стороной.
Собиралась будто бы всего лишь уезжала ненадолго — а уходила навсегда…
Последним штрихом стала куртка — та самая старая вещь, в которой она когда-то приехала сюда полная надежд…
Руки дрожали не от страха или волнения — а от странной слабости во всём теле… словно после долгой болезни…
В прихожей она остановилась… Прислушалась к звукам квартиры… той самой квартиры-тюрьмы…
Потом повернула ключ… вышла…
И дверь за спиной захлопнулась окончательно…
Развод Ярослав воспринял с неожиданным облегчением настолько явным и обидным одновременно… Он даже не спросил «почему» или «что произошло»…
На первой встрече с заявлением он лишь развёл руками:
— Ну если тебе так лучше… Честно говоря я устал от этой войны…
Войны которой он сам никогда толком не вел… оставаясь сторонним наблюдателем…
Процесс прошёл быстро.
Уже в первый день он подал заявление о выплате алиментов — как ему посоветовал юрист…
Дарина спорить не стала…
Не возражала она и насчёт детей…
Когда молодая уверенная адвокат спросила её во время предварительной беседы:
— Дарина… Вы будете добиваться совместной опеки? У вас ведь стабильная работа… никаких вредных привычек… У вас хорошие шансы забрать детей…
Дарина лишь посмотрела сквозь окно на мокрые крыши города и покачала головой:
— Нет.
Одно короткое слово…
Юрист явно удивилась этому ответу… возможно даже осудила бы ее взглядом… если бы Дарина позволила себе встретиться с этим взглядом…
Какая мать добровольно отдаёт своих детей?..
