Она так и не добралась до офиса — вместо этого сидела в съёмной квартире, уткнувшись лицом в подушку и беззвучно рыдая. Всё рухнуло: карьера закончена, жизнь тоже. Если родители узнают — сердце не выдержит. Но самое страшное — она причинила вред человеку.
На следующий день, с утра пораньше, она зашла в магазин, купила сетку апельсинов и бутылку минеральной воды — как в кино про больницы — и направилась в травматологическое отделение.
Медсестра на посту встретила её строгим взглядом.
— К кому вы?
— К… мужчине, которого вчера с парковки привезли. Авария.
— А-а, к нашему «лётчику», — усмехнулась медсестра. — Пятая палата. Сейчас уточню, можно ли к нему.
Минуту спустя она вернулась:
— Проходите. Только ненадолго — у него сотрясение, нужен покой.
Оксана вошла тихо, словно боясь потревожить воздух.
Мужчина лежал на кровати: одна нога была зафиксирована гипсом и подвешена на растяжке. Лицо опухло до неузнаваемости, под глазами залегли синяки, нос заклеен пластырем.
Увидев его состояние, Оксана снова разрыдалась. Слёзы катились по щекам без остановки.
— Здравствуйте… — прошептала она еле слышно. — Это я… вчера…
Он приоткрыл глаза (один почти не раскрывался из-за отёка) и посмотрел на неё.
— Ага… гонщица пришла, — голос звучал хрипло, но спокойно. — Заходи. Апельсины? Неожиданно оригинально.
Оксана поставила пакет рядом на тумбочку.
— Простите меня! Я правда не хотела! Спешила… глупая я! Виновата!
Она ожидала бурю: крики, угрозы суда или хотя бы упрёков.
Но он лишь тяжело вздохнул и попытался улыбнуться (получилось криво).
— Ну всё уже… хватит слёзы лить. Живой я остался. Почти целый комплект.
— Но нога… лицо…
— Нога срастётся со временем. А лицо… говорят же: шрамы украшают мужчину. Да и сам я виноват частично: шёл в наушниках да ещё в телефон уткнулся… Не огляделся вовсе. Ты летела как угорелая, конечно… но я тоже хорош был.
Оксана удивлённо перестала плакать.
— Вы что… заявление писать не будете?
— Посмотрим по настроению… — ответил он уклончиво. — Как тебя зовут-то хоть? Беда ты моя лихая на колёсах?
— Оксана…
— А меня Богдан зовут.
Разговор продолжался около десяти минут: обсудили его травмы (перелом голени, трещина ребра и сотрясение), немного поговорили о погоде… Он оказался неожиданно спокойным человеком без злобы или раздражения.
— Я буду приходить к вам каждый день… можно? – спросила Оксана перед уходом.
— Приходи обязательно, – кивнул он ей вслед. – Апельсины мне нравятся!
С тех пор она навещала его ежедневно после занятий (в университет ходила через силу; а вот на работу позвонила – соврала про болезнь: стыдно было показываться). Приносила домашние котлеты, книги для чтения и делилась новостями из мира за окном больницы.
На третий день визита её встретило неожиданное зрелище: у Богдана уже была посетительница – эффектная брюнетка в элегантном костюме сидела у кровати и говорила что-то взволнованным голосом:
Оксана застыла прямо в дверях – узнала её сразу же: это была Леся из отдела маркетинга их компании…
– Богдан! Ты понимаешь вообще?! Это возмутительно! Эта идиотка должна сидеть за решёткой! Она чуть тебя не убила! И ведь ты её начальник!
У Оксаны подкосились ноги от услышанного…
Новый директор… Богдан Дмитриевич…
Тот самый харьковский руководитель, перед которым ей нужно было «проявить себя». Ну что ж – проявилась сполна: сбила машиной своего босса…
– Леся… хватит уже… – устало произнёс Богдан. – Никто никого не убивал…
В этот момент Леся заметила Оксану:
– Ах вот ты где! Героиня дня пожаловала? Совесть проснулась?
Оксана стояла как громом поражённая; взгляд прикован к Богдану:
– Вы… вы мой начальник?.. – прошептала она едва слышно…
Богдан тяжело вздохнул…
