— Был бы, если бы добрался до офиса. Да, я Богдан. Новый руководитель юридического отдела. А ты, выходит, Оксана? Стажёр? Я видел список.
Оксана закрыла лицо ладонями и выскочила из палаты.
Она мчалась по больничному коридору, едва сдерживая рыдания. Всё — теперь точно конец. Не просто уволят — выгонят с позором. И посадят. Леся, которая давно метила на пост заместителя, наверняка не упустит шанс устроить «показательную казнь» для той, кто сбила начальника.
Но на следующий день она всё же пришла. Потому что пообещала. И потому что чувство вины оказалось сильнее страха.
Леси в палате не было.
Богдан встретил её спокойно.
— Вернулась? Я уж думал, ты сбежишь куда-нибудь в Мексику.
— Простите… — она опустилась на стул и потупила взгляд. — Я не знала, кто вы такой. Это уже ничего не меняет… но теперь я понимаю: мне конец.
— Почему ты так решила? — удивился он.
— Ну как же… Я сбила собственного начальника! Вы меня уволите… и отправите за решётку! Ваша девушка вчера ясно дала понять это.
— Во-первых… Леся больше мне не девушка, — поморщился он. — А во-вторых, я никого сажать не собираюсь. И увольнять пока тоже причин нет — ведь на работе ты себя хорошо проявляешь, а инцидент произошёл вне офиса.
— Вы серьёзно?
— Абсолютно. Пока лежал тут, изучил твоё личное дело: отличные рекомендации, учёба идёт отлично… Зачем мне терять перспективного сотрудника из-за нелепой случайности?
Оксана смотрела на него так, будто перед ней был человек с другой планеты.
— Вы… вы святой?
— Нет уж. Просто практичный человек. Да и скучно тут одному валяться целыми днями… Лучше расскажи мне новости из внешнего мира.
Разговор затянулся на два часа: оказалось, у них много общего. Он тоже увлекался старым роком, читал Ремарка и терпеть не мог мелкий шрифт в договорах.
Оксана навещала его ещё две недели подряд. Лесю она больше не встречала (позже узнала: Богдан сам попросил её больше не приходить).
Между ними завязались почти дружеские отношения. Она узнала о его разводе, о собаке (которую временно забрали родители), о том, что он переехал в Харьков из-за усталости от столичной суеты Харькова. А он услышал про её семью, мечты и старенькую «Тойоту».
Через месяц состоялось судебное заседание. Богдан пришёл с костылями.
Судья — строгая женщина в очках — взглянула поверх оправы:
— Потерпевший, имеются ли у вас претензии к обвиняемой?
— Нет претензий, ваша честь, — уверенно произнёс Богдан. — Прошу прекратить уголовное преследование ввиду примирения сторон: я сам нарушил правила безопасности и шёл по проезжей части в наушниках; девушка оказала помощь и возместила расходы на лечение.
Оксана стояла с опущенной головой и едва верила происходящему.
Решение суда: штраф тридцать тысяч гривен и лишение водительских прав сроком на три месяца. Ни судимости, ни условного срока ей не назначили.
На следующий день она снова пришла в офис — со страхом внутри и дрожью в коленях. Коллеги перешёптывались за спиной: «Вот она… та самая». «Как её вообще сюда пустили?».
Вскоре последовал вызов к директору.
Богдан сидел за своим столом; гипсованная нога покоилась на специальной подставке для удобства.
— Проходи, Оксана… — произнёс он официальным тоном.
Она вошла нерешительно и протянула заявление об увольнении: решила уйти сама — чтобы никому глаза не мозолить лишний раз.
— Вот… — тихо сказала она и положила листок перед ним на столешницу.
Богдан взял бумагу в руки… прочитал… порвал пополам и бросил клочки в мусорную корзину рядом со столом:
— Что за глупости? Кто тогда работать будет?
— Но как?.. Все знают… Все смотрят…
