— Ты это серьёзно сейчас? — Оксана уставилась на него, будто видела впервые. — УСТАЛ, говоришь? А я, по-твоему, на курортах развлекаюсь?
— Без трагедий, ладно? — отрезал он. — Найми кого-нибудь ухаживать. Ты же у нас деньги… ну… зарабатываешь.
— Я их не нахожу под ногами, а зарабатываю трудом, — тихо ответила Оксана. — И знаешь что? Сварить себе макароны ты вполне способен. Ты ведь взрослый человек.
— Ты мне предлагаешь к плите вставать? — Богдан удивлённо вскинул брови. — Совсем с катушек съехала?
— НЕТ, — сказала она твёрдо, и в этом слове прозвучал щелчок замка. — Я прошу быть рядом как человек. Хоть раз в жизни.
— Я и так человек. Я служу стране, между прочим, — бросил он и махнул рукой, словно ставя точку.
После этого разговора Оксана перестала задерживаться дома. Ей стало легче просто переночевать где-то ещё, чем возвращаться к этой холодной липкой претензии. Она не устраивала сцен и не повышала голос: сил на это не оставалось. Но внутри поселилось ощущение одиночества. И оно оказалось тяжелее любой усталости.
Тем временем мама понемногу шла на поправку. Ганна училась снова говорить полными предложениями вместо коротких «да» или «нет», снова передвигалась по комнате не цепляясь за стены, а опираясь на чью-то руку. Оксана радовалась каждой мелочи: «мамочка, смотри-ка! Сама застегнула пуговицу!» — и мама улыбалась так искренне, будто получила награду.
Однажды Ганна погладила дочь по руке и сказала:
— Доченька… ты вся как будто на ниточках держишься.
— Всё в порядке, мамуль, — привычно ответила Оксана. — Просто сезон напряжённый выдался. Клиенты капризные попались.
Хотя правда заключалась в том, что клиент действительно был особенный.
Её пригласили на встречу в Дом паровых представлений — так в Богуславе называли старинное здание с колоннами и витражами; теперь там размещалась «Лаборатория миражей». Здесь создавали городские световые инсталляции: движущиеся панорамы и театры теней прямо на фасадах зданий. Всем этим руководил Орест — человек с репутацией мастера дела: его уважали не за статус или связи.
Он встретил Оксану без официоза: простая рубашка навыпуск и блокнот с набросками вместо сухих пунктов плана.
— Вы Оксана? — уточнил он.
— Да.
— Присаживайтесь. У меня проект: юбилей стеклодувных мастерских. Хочу сделать праздник не для галочки… Хочу затронуть людей изнутри так, чтобы они вышли другими… мягче как-то стали внутри… Понимаете?
Оксана молча кивнула: она понимала очень хорошо.
— Вас рекомендовали трое разных людей, — продолжил Орест спокойно. — Сказали: «Если нужно по-настоящему – только к ней». Но вы сейчас… простите за прямоту… выглядите так, будто держитесь из последних сил.
Она попыталась улыбнуться:
— Бывает… Работа такая…
— Думаю, дело не только в работе, — сказал Орест без нажима.— У вас взгляд такой… уставший до глубины души. Я ведь не психологом работаю… но вижу: вам сейчас нужен вовсе не новый дедлайн – вам нужна передышка.
Оксана уже открыла рот сказать привычное «всё нормально», но горло вдруг перехватило узлом – неожиданным и плотным как канат внутри груди. Слёзы хлынули внезапно – без истерики или пафоса – просто потекли сами собой из треснувшей чашки души.
Она прикрыла лицо ладонью – но было поздно: момент уже случился.
Орест ничего не стал говорить утешительного вроде «ну-ну». Он молча придвинул стакан воды поближе к ней и положил рядом салфетки:
— Дышите спокойно… Вы никуда сейчас не опаздываете…
Оксана выдохнула глубоко – впервые за долгие недели позволив себе просто быть слабой хоть немного…
— Простите меня… Это непрофессионально…
— Это по-человечески правильно… Скажите честно: может ли кто-то побыть с вашей мамой хотя бы сутки?
Оксана моргнула от неожиданности:
— На сутки?
— Да именно так… Я ведь вам отпуск на Бали не предлагаю… Просто выключить телефон и поспать без мыслей о списках дел… У меня есть место недалеко отсюда – у Звёздного озера стоит старый домик смотрителя навигационной станции… Там тишина настоящая… Там можно прийти в себя… Я отвезу вас туда сам и заберу обратно через день-два… Без допросов или условий… Вы согласны?
Она хотела было отказаться – привычка быть сильной включилась мгновенно… Но внутри вдруг прозвучало другое слово – простое до боли нужное слово: СПАСИТЕ…
Вспомнилась Татьяна – соседка мамы напротив; бывшая фельдшерка с крепким характером и ясным взглядом; та самая женщина, которая умела одной фразой вернуть человека к жизни…
Татьяна могла бы посидеть день-другой…
— Попрошу соседку помочь… думаю получится…
Орест кивнул удовлетворённо:
— Тогда договорились… И ещё вопрос: дома вас никто искать-терять не будет?
Оксане вспомнился Богдан со своим «я устал», его усмешки про маму…
— Дом обойдётся без меня пару дней… Это точно решаемо…
Через несколько часов они уже ехали за городом вдоль леса мимо редких огней дачных посёлков… Разговоров о важном никто из них больше не заводил; признаний тоже избегали…
Орест включил музыку негромко – чтобы просто заполняла тишину фоном – и лишь спросил невзначай:
— Не укачивает вас?
Она покачала головой отрицательно – а потом вдруг поняла: впервые за долгое время её мысли свободны от лекарств-маркеров-графиков-срочных задач…
Домик оказался скромным до уюта: деревянные стены пахли сосной; печь потрескивала лениво; стол стоял под лампой; пара кресел у окна; старые карты лежали стопкой на полке…
И тишина была особенной – как мягкое покрывало поверх плеч…
Орест поставил пакет с едой прямо на стол:
— Не буду мешать вам совсем… Поешьте немного потом поспите сколько нужно… Я побуду рядом в другой комнате – мне тоже надо кое-что перечитать сегодня ночью…
Он сделал паузу перед уходом:
— И помните одно важное вещь… Вы мне ничего абсолютно НЕ должны…
