Наладилось не сразу. Сначала был развод Татьяны с её супругом, затем появился новый — Игорь. Он щеголял дорогими часами и любил рассуждать «по-взрослому», хотя Оксанка уже понимала: взрослость — это не когда приказывают, а когда берут ответственность.
Однажды ночью, притворившись спящей, Оксанка услышала их разговор на кухне.
— Татьяна, — говорил Игорь. — С квартирой надо что-то решать. Девочка ещё маленькая. Всё равно ничего не соображает.
— Но ведь там же доля… — неуверенно возразила Татьяна.
— Какая ещё доля? Всё оформим как положено. Деньги в семью пойдут. А то вырастет потом — начнёт качать права.
Тогда Оксанка ещё не знала юридических терминов, но нутром почувствовала: её судьба стала предметом обсуждения и расчёта.
Но у неё оставался человек, который держал её за руку в моменты, когда «семейные дела» становились вязкими и тревожными. Это был бывший муж Татьяны — Богдан. Он появлялся редко, но всегда с каким-то смыслом: приносил книги, водил Оксанку гулять в парк Шевченко, учил отличать искренность от удобства.
— Оксанка, — говорил он однажды, — если тебе что-то кажется неправильным — значит так оно и есть. Прислушивайся к себе. Это не дерзость. Это твоя внутренняя защита.
Он же когда-то оформил на неё накопительный сертификат. Не огромный капитал — но достаточно для старта. Она помнила тот конверт, его смущённую улыбку и слова:
— Я не волшебник… Но пусть у тебя будет запасной путь.
Этот путь стал её делом жизни. Она поступила в художественное училище, а затем устроилась в реставрационную мастерскую: там пахло не мечтами о прекрасном, а растворителями и терпением к деталям. Её учили возвращать вещам смысл: очищать стекло от времени, подбирать недостающие фрагменты так тонко и точно, чтобы новое звучало в унисон со старым.
Оксанка справлялась отлично. Она кропотливо собирала себя заново — словно мозаичное панно после пожара.
Позже случился брак. Скорый и будто нарочитый: ей хотелось доказать миру — «Я нормальная! У меня будет семья». Её мужем стал Максим Романович: он торговал элитной мебелью и умел говорить так изящно, что любой вопрос оборачивался похвалой себе любимому.
Когда выяснилось про его «вторую жизнь» с брюнеткой из спортзала, Оксанка сцен устраивать не стала. Просто сказала:
— Всё закончено.
Максим сделал вид удивлённого:
— Ну ты чего? Не будь занудой! У взрослых свои правила!
— А у меня свои! — спокойно ответила она.
Максим увёз из квартиры всё то, что считал своим имуществом и исчез без следа… оставив за собой пустые стены да ощущение того, как иногда «любовь» продают в рассрочку вместе с диваном.
И вот теперь началась новая глава семейной истории с требованием вернуться обратно в ту самую квартиру…
Тем же вечером ей написал Дмитрий:
«Сеструха! Ты дома? Мы подъедем глянуть планировку… Чисто без напряга».
«Без напряга» обычно говорят те люди… которые едут именно напрягать.
Оксанка набрала Богдана по телефону. Он ответил не сразу; голос звучал бодро:
— Оксанка! Что случилось?
— Богдан… Мне нужно разобраться с квартирой на Волкова… Документы… Что там было? Можем встретиться?
— Конечно можем! Завтра в десять утра у метро «Кремлёвская». Паспорт возьми с собой… Будем разбираться по-взрослому!
На следующий день она приехала заранее; Богдан подошёл с папкой под мышкой как будто они шли сдавать экзамен:
— Оксанка… Я давно ждал этого разговора…
— Вы знали?
— Догадывался… И кое-что проверял заранее… Пойдём до МФЦ на улице Пушкина – я записал нас туда заранее…
В центре всё было привычно: очередь из людей с папками документов – чьи жизни помещались в пластиковые файлики под номерами на табло ожидания… Сидела она прямо – но внутри всё дрожало…
Когда им выдали выписку и объяснили: квартира на Волкова была продана много лет назад по доверенности – перед глазами у неё всё потемнело…
— По доверенности?.. – переспросила она еле слышно…
— Да… – сотрудница говорила ровным голосом… – Продажа оформлена от имени законного представителя несовершеннолетней…
Оксанке захотелось закричать от ярости – но она удержалась… как удерживают кисть над хрупким фрагментом витража…
— Можно узнать имя покупателя? – спросил Богдан спокойно…
— Только через архивный запрос… По срокам до месяца…
На улице она выдохнула хрипло:
— То есть они действительно…
Богдан положил ладонь ей на плечо:
— Сейчас главное даже не то “как они могли”… Главное теперь – что ты собираешься делать дальше… Я могу свести тебя с юристом… Не медийным лицом – настоящим специалистом по сделкам с долями и доверенностями…
Оксанка кивнула:
— Давайте… Мне месть ни к чему… Я хочу знать правду…
Юрист оказалась Марфа Никитична — молодая женщина в очках на цепочке; голос её был таким прямым и уверенным, что рядом хотелось быть честной до конца…
— Варвара… — сказала она строго листая бумаги (имя официальное звучало непривычно), — здесь может быть состав преступления… И даже несколько пунктов сразу… Если доверенность оформлялась неправильно; если органы опеки закрыли глаза; если деньги от продажи так и не попали на счёт ребёнка… Тут может быть уголовное дело… Простите за резкость…
