Даже сосед снизу, Василий с улицы Профсоюзной, пробурчал в подъезде:
— Слыхал, у тебя родня шумит. Если что — я свидетель. Я тут всё вижу. И память у меня, между прочим, не как у аквариумной рыбки.
Но самым неожиданным стало то, что Дмитрий сам набрал Оксанку.
— Сестра… — начал он и запнулся. — Слушай… Я устроился в мастерскую по ремонту сценического оборудования. Театральная сфера. Коллектив нормальный. И знаешь… я вдруг осознал: мы реально жили по принципу “мама сказала”. Это, конечно, стрёмно.
— Это не стрёмно, — спокойно произнесла Оксанка. — Это просто привычка. А привычки можно менять.
— Я хочу помочь, — неожиданно выпалил Дмитрий. — Могу дать показания: Игорь всегда мутил “сделки”. Мама говорила: “Это для семьи”. Я тогда был пацаном, но кое-что запомнил.
Оксанка долго молчала.
— Дим… — наконец произнесла она, — это будет непросто. На тебя начнут давить.
— Пусть давят, — буркнул он в ответ. — Я уже не ребёнок. А Виктория мне сказала: “Или ты мужик, или просто приложение к маме”. Она теперь жёсткая стала. Но по делу.
— Передай Виктории спасибо, — сказала Оксанка. — И береги их обоих.
Когда дело пошло официальным путём, Татьяна резко сникла. Будто кто-то выключил внутри неё моторчик. Звонить стала реже. А однажды появилась сама — без Дмитрия и без претензий. Просто стояла у подъезда с пакетом домашней выпечки в руках – как раньше, когда Оксанка ещё верила: если приносят пироги – значит любят.
— Оксанка… можно поговорить?
— Можно, — кивнула она. — Только честно.
Они присели на лавочку во дворе. Татьяна долго теребила ручки пакета – будто пыталась собрать мысли через пальцы.
— Я… я боялась остаться ни с чем… без денег и без опоры… Игорь всё время твердил: “Решим всё потом”, “Не ной”. А я соглашалась… Хотелось хоть какой-то стабильности зацепиться… Потом родился Дмитрий – и мне казалось: я обязана дать ему старт… Не заметила даже… как начала ломать тебя…
Оксанка слушала молча. Внутри не было ни злорадства, ни желания сказать «вот теперь ты поняла». Только спокойствие взрослого человека, который научился больше не отдавать себя даром – без условий и гарантий.
— Мам… ты могла выбрать меня тоже… Не вместо Димы – а вместе с ним… Но выбрала удобство…
Татьяна всхлипнула и быстро вытерла слёзы рукавом:
— Я не прошу прощения ради того чтобы ты забрала заявление… Просто хочу чтоб ты знала: я никогда тебя не ненавидела… Просто была слабой…
— Я знаю… — тихо ответила Оксанка. — Но я всё равно пойду до конца… Потому что иначе это повторится снова – только уже с кем-то другим… С Викторией… Или с вашим внуком…
Татьяна кивнула впервые без возражений.
Развязка пришла неожиданно – как это иногда бывает со справедливостью: буднично и негромко.
В один из дней позвонила Марфа:
— Оксанка! Есть новости! Игоря задержали! Причём не только по вашему эпизоду! Там целая пачка дел! Несколько семей пострадали! Несколько доверенностей! Компенсации какие-то мутные! Ваше заявление стало тем самым камушком – лавина пошла!
Оксанка опустилась на край стула; сердце глухо ударило пару раз подряд…
— То есть он…
— Он под следствием сейчас, да… По предварительным данным ему грозит реальный срок плюс арест имущества… Ещё следователь просит вас подойти на дополнительный допрос… Возможно появится шанс оспорить сделку по вашей квартире через гражданский суд отдельно…
Оксанка положила трубку и несколько минут сидела неподвижно… Без радости или чувства мести… Она вдруг поняла простую вещь: наказание для плохого человека – это вовсе не салют из эмоций… Это тишина внутри себя… В которой становится легче дышать…
Вечером написал Дмитрий:
«Сестра! Сегодня был в суде свидетелем! Мама плакала сильно! Но я сказал правду! Виктория мной гордится теперь!.. Спасибо тебе за то что ты выдержала!.. Если бы прогнулась тогда – вообще было бы УБИРАЙТЕСЬ из моей жизни!..»
Оксанка улыбнулась сквозь усталость:
«Ты молодец!.. Только давай дальше без героизма?.. Просто живи нормально.»
Прошло пару недель…
Оксанка стояла на объекте – в старом доме неподалёку от улицы Кремлёвской в центре города… На лестничной площадке над пролётом сохранился кусочек витража: стекло синее-синее; прожилки янтарные; пайка тонкая свинцовая…
Кто-то когда-то делал это вовсе не ради отчётности или денег… Просто хотел чтобы люди поднимались домой и видели свет…
Александр поднял голову снизу:
— Оксана? Как оно?
— Красота получается! Сейчас последний фрагмент вставлю!
Она аккуратно приложила стекло к раме; оно щёлкнуло мягко и точно – будто само нашло своё место…
И вот в этот момент до неё дошло неожиданное осознание: её семья больше не была клеткой…
Теперь это был выбор…
Выбор того самого запасного выхода…
Который когда-то предложил ей Богдан…
А ещё выбор доброты…
Такой доброты которая остаётся стойкой даже тогда когда её пытаются купить…
Потому что доброта – это вовсе не про «отдать всё»…
Это про то чтобы зло никогда не поселилось у тебя дома…
Даже если зло носит ту же фамилию что и ты сам…
КОНЕЦ
Автор: Кристина ©
