Мои пальцы задрожали, и письмо выпало из рук. Вот оно — объяснение её ухода. Оказалось, всё это время моя мать за моей спиной разрушала её. Я мысленно вернулся к каждому нашему разговору, к каждому моменту, который считал обычным и безобидным. Как же я не замечал?
На часах было почти двенадцать ночи, но мне было всё равно. Я направился в комнату для гостей и начал стучать в дверь, пока Марьяна не открыла.
— Как ты могла? — я размахивал письмом перед её лицом. — Всё это время я думал, что ты просто чрезмерно опекаешь меня. А на самом деле ты годами унижала Марию, разве не так?
Её лицо побелело, когда она прочитала строки письма.
— Богдан, послушай…
— Нет! Теперь слушай ты! — перебил я. — Мария ушла из-за тебя! Ты заставила её чувствовать себя ничтожной! А теперь её нет рядом, а я остался один с двумя детьми.
— Я хотела лишь уберечь тебя… — прошептала она. — Она была тебе не пара…
— Она мать моих детей! Не тебе решать, кто достоин быть со мной или с ними рядом! Ты больше здесь не живёшь. Собирайся и уходи.
Слёзы потекли по её щекам без удержу.
— Ты правда считаешь это правильным?
— Да, считаю, — ответил я с ледяной решимостью.
Она хотела что-то сказать в ответ, но замолчала: видимо, поняла по моему взгляду — это не угроза. Через час она уехала; фары машины исчезли вдали.
Дальше начался кошмар.
Бессонные ночи сменялись укачиванием младенцев и бесконечным плачем (иногда их… иногда моим). О времени на размышления можно было забыть.
Но стоило наступить тишине — воспоминания о Марии возвращались вновь и вновь. Я пытался связаться с её друзьями и родными в надежде получить хоть какую-то зацепку о том, где она может быть. Никто ничего не знал. Но одна из подруг Марии — Ирина — немного замялась перед тем как заговорить по телефону.
— Она говорила… что чувствует себя загнанной в угол, — призналась Ирина тихо. — Не из-за тебя лично, Богдан… Просто всё вместе: беременность, твоя мама… Она как-то сказала мне: «Марьяна считает, что детям будет лучше без меня».
Эти слова пронзили меня до самой глубины души.
— Почему же она молчала? Почему не рассказала мне о том, что мама ей такое говорит?
— Ей было страшно… Она боялась потерять тебя тоже… Думала вдруг твоя мама сможет настроить тебя против неё… Я уговаривала её поговорить с тобой напрямую… но… — голос Ирины дрогнул. — Прости… Мне следовало быть настойчивее…
— Как думаешь… с ней всё хорошо?
