Голос Веры прозвучал неожиданно легко, почти весело, будто она наблюдала за театральной сценой:
— Господи, — воскликнула она с наигранным испугом. — Они подскользнулись!
Игорь добавил достаточно громко, чтобы любой прохожий наверху мог расслышать:
— Дарина! Ты нас слышишь?!
Я не могла вымолвить ни слова. Казалось, воздух больше не доходил до лёгких. Всё перед глазами плыло.
Давид подполз ко мне вплотную. Его лицо было перепачкано землёй, а глаза — широко распахнуты и пугающе сосредоточены.
Он прижался щекой к моей и прошептал:
— Дарина… не двигайся пока.
Я моргнула, едва осознавая происходящее.
— Давид… — прошептала я выдохом.
Он осторожно приложил свою дрожащую ладошку к моим губам — бережно и тихо — и снова шепнул:
— Прошу тебя. Сделай вид, что ты мертва.
Над нами послышались шаги по гравию. Силуэты двигались вдоль перил, когда семья наклонялась вперёд, пытаясь разглядеть нас сквозь заросли.
Голос Игоря стал вдруг резким и лишённым всякой игры:
— Я почти не различаю их… Они…?
И тогда голос Владиславы прозвучал отчётливо и звонко в тишине:
— Подождите. Если она ещё жива, я спущусь и добью её.
Кровь застыла у меня в жилах.
Я изо всех сил старалась удержать грудную клетку неподвижной, хотя всё внутри требовало вдоха.
