Вечер прошёл по давно знакомому сценарию: Оксана снова наставляла, как надо жить, Богдан ей поддакивал, а я стояла у раковины, перемывая посуду и ощущая, как внутри натягивается тонкая, звенящая нить — вот-вот лопнет.
Разразилось всё через три дня.
Был вторник — серый и ничем не примечательный. Я ушла с работы пораньше: зуб разболелся так сильно, что терпеть больше не могла. В районной поликлинике (на платные приёмы я не тратилась — старалась экономить) врач принял без задержек, поставил временную пломбу и отпустил домой.
Я вернулась около трёх часов дня — совсем не вовремя. Богдан в это время должен был быть на работе: его офис находился на другом конце города. Но едва я вставила ключ в замок, как уловила голоса. Знакомые до боли интонации заставили меня похолодеть изнутри.
— …я больше так не могу, мам! Она начинает подозревать! — голос Богдана звучал раздражённо. — Вчера спрашивала про наши накопления. Хочет выписку со счёта посмотреть.
— И что ты ей ответил? — спокойный и рассудительный голос Оксаны.
Я застыла в прихожей, даже обувь не сняв. Сердце стучало так громко, что казалось — они услышат его сквозь стены. Дверь на кухню была приоткрыта.
— Сказал, что приложение банка глючит и пароль забыл… Мол, нужно восстанавливать доступ. Пока выкрутился. Но долго так продолжаться не может! Мам, надо решать вопрос с ипотекой. В следующем месяце платёж вырастет — ты же помнишь: ставка была плавающая только первый год.
— Не паникуй ты так, Богданчик, — Оксана явно размешивала сахар в чашке по звуку ложки о фарфор. — Квартира себя оправдывает: арендаторы платят исправно. Ты просто добавляй со своей зарплаты понемногу, как раньше делал. А Марьяне скажи что-нибудь… мол премию урезали или штраф дали. Придумай что-то — у тебя ведь фантазия работает хорошо.
Меня будто окатили ледяной водой с головы до ног. Какая квартира? Какие арендаторы? Какая ипотека?
— Мам… я и так почти всё туда отдаю! — Богдан перешёл на шёпот, но каждое слово было слышно отчётливо. — Мы живём практически на Марьянину зарплату! Я еле-еле нахожу деньги хотя бы на продукты… чтобы она ничего не заподозрила! Она ходит в изношенных вещах! Мне стыдно перед ней…
— Стыд ему… нашёлся благородный… — фыркнула Оксана с усмешкой в голосе. — А когда получишь полностью выплаченную квартиру в центре города по наследству – стыдиться перестанешь? Мы же для тебя стараемся! Это вложение в будущее! Жена сегодня есть – завтра нету… А недвижимость – навсегда остаётся при тебе. Тем более оформлена она на меня – никто у тебя её при разводе не отберёт… Умный мужчина должен думать о тылах своих, а не о женских капризах всяких там… Эта твоя Марьяна – ни внешности особой тебе, ни приданого за ней… Пришла на готовенькое да ещё и требует чего-то! Благодари лучше меня за то, что я тогда настояла: расписываться сразу не надо было – сначала пусть ипотека будет оформлена на меня… Ну ты понял… Ты платишь – а по бумагам всё моё… И никаких претензий потом!
Я стояла у входной двери спиной к стене и медленно оседала вниз по ней; ноги словно ватой налились… В голове крутились обрывки воспоминаний:
Вот Богдан говорит: «Марьяночка, давай пока повременим со свадьбой – лучше накопим». Вот он приносит домой только часть зарплаты: «Сократили оклад из-за кризиса». Вот я отказываюсь от нового пальто – «надо откладывать».
Выходит… мы вовсе не копили? Мы ежемесячно оплачивали чужую ипотеку? За жильё его матери? За ту самую квартиру в центре города с арендаторами?! Доход от неё шёл прямиком к Оксане?! А мы ютились в облезлой «хрущёвке», экономили даже на еде и верили в светлое совместное будущее?
«Жена сегодня есть – завтра нет».
Эта фраза ударила сильнее всего остального вместе взятого.
Они никогда меня семьёй не считали… Я для них была лишь удобным ресурсом: временным источником дохода для их семейного бизнеса… бесплатная прислуга с функцией партнёрши и финансистки их «инвестиций».
Я не пошла устраивать сцену или кричать прямо сейчас на кухне.
Нет.
Это было бы слишком просто и слишком мало для той ярости внутри меня – холодной и точной ярости… той самой расчётливости характера, которой так гордилась Оксана сама…
Только теперь эта сила обернулась против них самих.
