Я резко развернулась и, не обращая внимания на оцепеневшие лица за столом, направилась не на кухню, а в прихожую.
На узком столике у зеркала лежала моя сумка. Внутри — вещица, которой я почти не пользовалась, но всегда носила с собой как символ.
Помада насыщенного алого оттенка. Цвет вызова. Цвет решимости.
В воздухе стоял смешанный аромат: дорогие парфюмы гостей и тяжёлый запах еды после долгого застолья. Из гостиной доносились приглушённые голоса.
— Нестор, ты перегнул палку, — пробормотал кто-то.
— Да бросьте! Женщина должна знать своё место! Сейчас поплачет немного и вернётся — куда она денется? — голос мужа звучал по-прежнему уверенно, но в нём уже проскальзывала обида.
Я остановилась перед зеркалом. На меня смотрела женщина в элегантном платье с безупречной причёской и глазами, полными усталости и боли. Довольно.
Я раскрыла сумку, нашарила гладкий футляр цвета золота. Щелчок — и алый стержень выдвинулся наружу, словно заряд.
Провела по нижней губе, затем по верхней. Яркий оттенок — дерзкий и вызывающий. Совсем не тот цвет, что подходит «смиренной супруге».
Со стола я смахнула фартук в мелкий цветочек — тот самый, что сняла ещё в начале вечера. Он упал на пол мягкой тканью.
Накинула пальто поверх платья. Не застёгивая пуговиц. Шарф набросила на плечи без особой аккуратности. Взяла ключи от машины — они приятно холодили ладонь своим металлом. Моя машина. Купленная за мою годовую премию. Нестор называл её «нашей ласточкой», хотя сам садился за руль лишь по большим праздникам.
Я вернулась к дверному проёму гостиной.
Сюрприз к салату
Разговоры мгновенно стихли. Все взгляды обратились ко мне: к пальто на плечах и к губам цвета крови.
Нестор сидел с приоткрытым ртом; в руке у него всё ещё была та самая вилка.
— Екатерина… ты чего это? — он даже приподнялся со стула, пытаясь изобразить участие. — В магазин собралась? Я же пошутил про хлеб… там батон остался вроде…
Я окинула взглядом праздничный стол: салат, который я готовила три часа; заливное, простоявшее всю ночь в холодильнике; утка… Всё это великолепие было создано мной для человека, который только что публично поставил меня на место прислуги.
— Праздник продолжается, — произнесла я громко и чётко; мой голос звучал непривычно спокойно и низко. — Только теперь без официантки. Обслуживание прекращено: персонал уволился.
— Ты что творишь?! — лицо Нестора налилось краской гнева. — Сядь немедленно! Люди же смотрят!
— Вот именно, Нестор: люди смотрят… И видят всё как есть.
Я достала из кармана связку ключей и отделила один длинный ключ от входной двери с зубцами по краям. Подняла его над столом так, чтобы все заметили жест… И отпустила прямо над хрустальной салатницей с оливье.
Ключ мягко вошёл в майонезную массу и исчез внутри неё без звука.
— Захлопни дверь за гостями сам… Посуду можешь не мыть: всё равно выброшу её завтра утром.
— А ночевать ты где собралась?! — голос мужа сорвался на визгливую ноту паники. — Кому ты вообще нужна теперь?! На старости лет!
