Он звонил ей двадцать раз в первый вечер, затем десять — на следующий. После этого прислал длинное сообщение через мессенджер.
«Виктория, прости меня. Я растерялся. Это же Татьяна… Давай поговорим. Сейчас я у Владислава — там просто кошмар. Дети кричат, Владислав постоянно выпивает, Татьяна с утра до вечера пилит меня за то, что я упустил такую квартиру. Я хочу вернуться домой. Я тебя люблю».
Виктория перечитала сообщение и усмехнулась. «Упустил квартиру». Не жену, не семью — именно квартиру. Даже в своих нравоучениях Татьяна осталась верна себе: материальное для неё всегда стояло на первом месте.
Она не ответила.
Утром в субботу раздался звонок в дверь. Виктория заглянула в глазок — на лестничной площадке стоял Александр. Он выглядел измождённым и похудевшим, рубашка была помятая. В руках он держал букет роз — тех самых дешёвых с короткими стеблями, что продаются у входа в метро по акции «три за сто».
Виктория приоткрыла дверь, оставив цепочку на месте.
— Виктория, открой… — попросил он, заметив её лицо в проёме. — Мне нужно поговорить.
— Говори отсюда, — спокойно ответила она.
— Виктория, я так больше не могу… Ты была права во всём! Они невыносимы! Я ошибался… Я дурак! Пожалуйста, пусти меня обратно! Больше никогда не позволю им вмешиваться… Замки поменяю! Скажу маме прямо: ей здесь больше не место!
— Александр, ты говоришь это только потому, что тебе там тяжело жить, — сказала она ровным голосом. — А не потому что понял мою боль тогда. Если бы я уступила и впустила их тогда к нам домой… сейчас ты бы сидел на диване с Владиславом и говорил мне: «Ну потерпи немного, Виктория… это же родные». Разве нет?
Александр молчал: он никогда не умел лгать глядя прямо в глаза.
— Ты всё равно уйдёшь оттуда однажды… но не ко мне вернёшься,— продолжала она.— Ты снова окажешься внутри сценария своей матери: найдёшь другую женщину с квартирой попроще — чтобы Татьяне было легче смириться с её успехом… И всё повторится заново.
— Виктория! Я люблю тебя! — выкрикнул он и схватился за дверной косяк.— Я изменюсь!
— Люди не меняются, Александр… Они просто обрастают привычками со временем. А твоя привычка — быть хорошим сыном за счёт своей женщины. Моя новая привычка — быть счастливой без компромиссов. Эти две вещи несовместимы.
Она начала закрывать дверь.
— Подожди! А мои вещи?
— Всё собрано заранее,— ответила она спокойно.— Две коробки у консьержа на первом этаже. Забери до конца его смены. Документы о разводе придут по почте туда же… по адресу твоей регистрации у мамы.
Дверь захлопнулась с глухим щелчком замка.
Виктория прислонилась лбом к холодному металлу двери; сердце стучало быстро и громко… но слёз не было вовсе. Она ощущала себя так, будто только что вырезала из себя старую опухоль: больно? Да; кровоточит? Конечно; но теперь организм начнёт выздоравливать.
Она прошла в комнату и включила любимую музыку на полную громкость – так громко ей раньше никогда нельзя было слушать при Александре («голова болит», «соседи жалуются»). Налила бокал вина и вышла на балкон.
Огни вечернего города мерцали вдали яркими точками света. Где-то там среди домов её бывший муж либо ехал в такси с коробками и увядшими розами наперевес… либо тащился пешком к метро – возвращаясь туда самыми обычными шагами – туда где его ждал ад собственной пассивности и чужих решений.
А она осталась здесь.
В своём доме.
В своей жизни.
И впервые за долгие годы Виктория чувствовала: эта жизнь принадлежит только ей одной.
Телефон снова издал звук уведомления – пришло сообщение с незнакомого номера:
«Ты ещё пожалеешь!!! Кому ты нужна?! Разведёнка старая да ещё и с прицепом!!! Мы подадим на тебя в суд!!! Александр отсудит половину!!!»
По стилю текста сразу было ясно – диктовала Татьяна: столько злобы да ещё три восклицательных знака подряд…
Виктория улыбнулась краешком губ и нажала кнопку «Заблокировать».
«Половину чего? – подумала она.– Квартира куплена до брака; ремонт делался за мой счёт – все чеки сохранены; машина оформлена на маму… Пусть подают иск хоть завтра – пусть тратятся на адвокатов которых у них нет».
Она сделала глоток вина и посмотрела вверх – туда где мерцали звёзды над городом:
— Спасибо вам большое, Татьяна,— произнесла она вслух.— Если бы не ваша алчность да наглость… возможно я бы ещё лет десять жила рядом с этим человеком ничего толком о нём не понимая.
Вы подарили мне свободу…
Виктория глубоко вдохнула полной грудью.
Воздух был свежий.
И пах он свободой.
Без пива.
Без корвалола.
Без дешёвого предательства рядом ночью под одним одеялом…
