— Знаю, — отозвалась Марьяна. — Я ведь не вчера на свет появилась.
Кристина действительно была из тех. Привлекательная, ухоженная, но с вечно недовольным выражением лица — будто весь мир ей что-то задолжал. Могла сказать: «Марьяна, вы такая умница, в вашем-то возрасте…», а через минуту бросить: «А вам что, трудно разве?»
Марьяне как-то довелось услышать, как Кристина — жена Арсена — разговаривала с ним по телефону, когда приезжала за сыном (внуком Марьяна всё ещё занималась — дети не должны страдать):
— Ну объясни ей нормально. Это же обычное дело — родители помогают.
Фраза «родители обязаны помогать» всегда вызывала у Марьяны желание спрятать кошелёк подальше.
Но она держалась. Не звонила первой, не оправдывалась и не повторяла одно и то же по кругу. Сказала один раз — и хватит.
Прошёл месяц, и Арсен снова появился на пороге. Не с коробкой конфет и не с раскаянием на лице, а с тем самым взглядом человека, у которого внутри всё пылает.
— Мам… можно войти? — голос звучал иначе. Без прежней самоуверенности.
Марьяна молча отступила от двери.
Арсен прошёл на кухню и опустился на стул — как тогда. Только теперь руки у него дрожали не от наглости, а от напряжения.
— Что случилось? — спросила она спокойно.
Он сглотнул слюну.
— Кристину… обманули.
Марьяна не ахнула и не закатила глаза. Просто уточнила:
— Каким образом?
Арсен провёл рукой по лицу:
— Она подписалась на какую-то «инвест-программу». Женщина в соцсетях рассказывала красиво: «доход», «пассивный заработок». Сначала вложила немного своих денег. Потом добавила ещё. Потом оформила кредит — чтобы увеличить вложения…
У Марьяны внутри что-то неприятно сжалось от холода.
— Ты был в курсе?
— Нет… я только вчера узнал. Пришло уведомление из банка. У неё кредит на четыреста тысяч гривен. И ещё… она заняла у друзей деньги под обещание вернуть всё в понедельник после вывода средств…
Он поднял глаза к матери, и в них было то выражение растерянности, которое она редко видела у сына.
— Мам… я думал, что уже взрослый человек… А я…
Он осёкся.
Марьяна поставила перед ним чашку чая.
— И чего ты сейчас хочешь от меня? — прямо спросила она.
Арсен резко замотал головой:
— Нет-нет! Я пришёл не за этим… Я просто хотел сказать…
Он тяжело выдохнул:
— Мам… спасибо тебе за то, что тогда ты не переписала квартиру на меня…
Марьяна медленно опустилась напротив него на стул.
Арсен продолжил говорить быстро, будто боялся передумать:
— Понимаешь… если бы ты тогда это сделала… я бы сейчас точно начал её продавать. Думал бы: ну мы же семья, вместе справимся… А получилось бы так же: сначала чуть-чуть вложить… потом ещё немного… потом кредит… потом…
Он умолк и крепко сжал кулаки:
— В итоге остался бы без квартиры и с долгами по горло… И ты тоже осталась бы ни с чем… Всё из-за…
Он недоговорил фразу до конца, но Марьяне было ясно без слов.
— Потому что взрослость проявляется не в словах, — произнесла она спокойно. — А в способности выставлять границы и их удерживать.
Арсен кивнул тяжело:
— Я понял это…
— И дальше что собираешься делать? — спросила она после паузы.
Сын выпрямился медленно, словно собирая себя заново:
— Буду разбираться сам. Уже поговорил с юристом: будем подавать заявление в полицию, проверять переводы денег… Кредит буду выплачивать сам постепенно… А вот насчёт Кристины… пока даже не знаю…
Марьяна смотрела на сына и ощущала сразу два чувства: жалость и злость одновременно. Жалость за то, как больно видеть взрослого мужчину сломленным реальностью; злость за то, что он едва не втянул эту реальность в её жизнь тоже.
