Он произнёс это между делом — за ужином, когда на тарелке оставалась котлета и немного салата. Не удостоив Анастасию даже взгляда, продолжал уткнувшись в экран телефона, пролистывая ленту новостей. Казалось, он обсуждает не семейную жизнь, а очередной пакет услуг от провайдера.
— Так будет справедливее, — добавил Дмитрий и отрезал себе ещё кусочек. — Ты же сама всё про самостоятельность твердишь, про работу. Вот и посмотрим, насколько это реально.
Анастасия сидела напротив с вилкой в руке и смотрела на него так, будто впервые его увидела. Не с упрёком — скорее с холодным интересом. Тем самым взглядом, который появляется у человека в момент осознания: теперь он понимает правила этой игры.
— То есть теперь каждый сам по себе? — уточнила она.
— Именно. Я распоряжаюсь своими деньгами, ты — своими. Коммунальные платежи делим пополам, продукты каждый покупает себе сам. Что касается детей… — он замолчал на секунду. — Детей я не брошу, конечно. Но всё остальное — по-взрослому. А то удобно устроилась: целыми днями дома сидишь за ноутбуком, а я должен всё тянуть.
Он был уверен: сейчас последует вспышка эмоций — слёзы или хотя бы возмущённый монолог о взаимоуважении и партнёрстве. Но Анастасия спокойно положила вилку рядом с тарелкой, промокнула губы салфеткой и без лишних эмоций произнесла:
— Согласна.
И вот тут он наконец оторвался от телефона и поднял глаза.
— В смысле — согласна?
— В прямом смысле слова. Раздельный бюджет значит раздельный бюджет.
Дмитрий прищурился: явно что-то пошло не так в его расчётах…
