Вам у нас понравится!
— Мы решили приехать к вам на Новый год, — с торжеством в голосе произнесла мама. — Так что готовьтесь. Примерно на пять дней, не меньше.
— Подожди… что? На Новый год? К нам? Но… мы же уже месяц назад договорились с друзьями… Мы собирались встречать праздник вместе.
***
Оксанка стояла у плиты, помешивая суп. Из соседней комнаты доносилось тихое дыхание дочерей — Дарыны и Марии. Обе недавно переболели и ещё не набрались сил, чтобы вернуться в школу и садик.
Обычный вечер. На столе завибрировал телефон, и Оксанка взглянула на экран. Звонила её мама — Любовь. Разговаривать с ней без настроения было делом непростым, но Оксанка всё же вытерла руки о полотенце и ответила.
— Да, мам… привет.
Любовь сразу перешла к сути:
— Я соскучилась по девочкам. Приезжайте в выходные. Мы с отцом вас ждём.
Оксанка прикрыла глаза. Она прекрасно понимала, что за этим последует: изнурительная дорога туда и обратно, а потом бесконечные замечания — начиная от того, как она воспитывает детей или выглядит, заканчивая тем, как сильно устала или наоборот слишком бодрая для матери двоих детей.
А главное — девочки только начали выздоравливать после болезни.
— Мам… если честно, начало месяца выдалось тяжёлым. Дарына и Мария переболели одна за другой, сейчас только-только пришли в себя. Я тоже немного подхватила от них простуду. И на работе завал с отчётами… Я правда очень устала и не хочу тратить силы на дорогу.
Ответ последовал почти мгновенно:
— Значит так! Выходит, ты просто не уважаешь нас с отцом! И детям не даёшь повидаться с бабушкой и дедушкой!
Оксанка крепко вцепилась пальцами в край стола. Это было то самое давление и обвинения, которые она слышала всю жизнь от матери. В тот миг она снова ощущала себя шестилетней девочкой в зелёном свитере — той самой, что пыталась нарисовать котёнка под строгим взглядом мамы:
— Ужас какой! Господи, ну почему ты такая безрукая? Посмотри на сына тёти Марии из соседнего подъезда — вот это талант!
Тогда Оксанка молча мялась рисунок и бросала его в мусорное ведро лишь бы прекратить упрёки матери. Прошли годы, но ощущение оставалось прежним: будто её снова поставили в угол за то, что она не оправдала чьих-то ожиданий.
Но теперь всё изменилось: у неё была собственная семья — две дочки и квартира; рядом был муж Михайло — человек надёжный и уверенный в ней больше всех на свете.
Глубоко вдохнув, Оксанка произнесла твёрдо:
— Мамочка… уважение проявляется не через поездки по приказу. Оно проявляется через умение слушать друг друга. Я ведь сказала: дети болеют да и я сама ещё не восстановилась полностью. Мы остаёмся дома. Просто прими это решение спокойно.
На том конце послышалось раздражённое шипение — мать явно не ожидала отпора:
— Ты стала другой! Эгоистичной! Это всё твой муж виноват! Он тебе голову запудрил! Но запомни одно: у нас решения принимает старшая женщина рода! Если ты ослушаешься меня сейчас — испортишь отношения со всей семьёй! Запомни мои слова!
— Мам… хватит уже… — спокойно ответила Оксанка. — Поговорим позже.
Она нажала «отбой», прежде чем успела услышать новую волну обвинений. Телефон тут же вновь завибрировал на столе; Оксанка перевела его в беззвучный режим.
И впервые за много лет она не почувствовала привычного чувства вины или стыда за свой выбор. Она посмотрела туда, где находилась детская комната: Дарына с Марией сидели рядышком под пледом и смотрели новогодние мультфильмы обнявшись.
Позже вечером домой вернулся Михайло: усталый после работы, куртку даже толком не застегнул… но как всегда вошёл с той самой тёплой улыбкой на лице.
В квартире царила уютная тишина: девочки уже спали сладким сном по своим кроваткам.
Оксанка выключила ночник-облачко возле кровати дочерей и аккуратно прикрыла дверь детской комнаты.
Михайло сразу заметил перемену во взгляде жены; он сел ужинать за столом напротив неё и спустя некоторое время спросил:
— Что-то случилось? — он внимательно посмотрел ей прямо в глаза.
