— Марьяна Семенко, нам нужно поговорить.
Она не оторвалась от экрана телефона. Тарас Иваненко произносил эту фразу с завидной регулярностью — примерно раз в месяц. Обычно это означало, что его мать снова чем-то осталась недовольна: то Марьяна не так поприветствовала её, то забыла поздравить с каким-то праздником, то купила не ту колбасу.
— Слушаю тебя, — Марьяна положила телефон на стол и посмотрела на мужа.
Он устроился на диване, крепко сжимая в руках пульт от телевизора. За окном царил серый и сырой февральский вечер, а в комнате светил лишь торшер в углу.
— Мама предложила… В общем, она считает, что стоит переоформить квартиру.
— Переоформить? Куда именно? — нахмурилась Марьяна.
— Ну… на неё. На маму. Это ведь логично, правда? Она же помогла нам с первоначальным взносом.
Марьяна медленно поднялась с кресла. Ей показалось, что она ослышалась.
— Повтори ещё раз.
— Мама говорит, будет правильно, если жильё оформим на неё, — Тарас заговорил быстрее, словно спешил выложить всё сразу. — Она ведь дала нам двести тысяч гривен четыре года назад. Теперь хочет быть уверенной: её деньги под защитой. Всякое может случиться…
— Всякое может случиться? — переспросила Марьяна. — Ты вообще понимаешь смысл своих слов? Мы уже четыре года платим ипотеку! Вместе! Поровну! Уже больше половины выплатили! И теперь твоя мама решила стать собственницей?
— Но ведь она помогала…
— Это был подарок! — голос Марьяны стал громче и тверже. — Без расписок и условий! Просто помощь от матери сыну!
Тарас положил пульт и поднялся с дивана. Несмотря на то что он был выше жены почти на голову, сейчас казался каким-то съёженным и неуверенным.
— Я знал… Я знал, что ты не поймёшь. Мама так и сказала: «Марьяна никогда не оценит того, что я для вас сделала».
— А что она сделала? — Марьяна скрестила руки на груди. — Давай честно: она дала нам двести тысяч гривен четыре года назад. А мы за это время выплатили больше миллиона! Как это делает квартиру её собственностью?
— Ты просто не хочешь понять! — повысил голос Тарас; такое случалось редко. — Она просто хочет быть спокойной за свои деньги… Это же моя мама! У неё есть право…
— Право на нашу квартиру?
Они стояли друг напротив друга в полумраке комнаты под мягким светом торшера. За окном начал идти мелкий снег.
— Я сейчас не готов об этом говорить… — сказал Тарас и ушёл в спальню.
Марьяна осталась стоять посреди комнаты одна. Сердце билось так сильно, будто она только что пробежала марафонскую дистанцию. Подойдя к окну, она прижалась лбом к холодному стеклу.
Ей казалось невозможным поверить в то, что этот разговор действительно произошёл только что…
***
На следующий день Марьяне было трудно сосредоточиться на работе. Она сидела перед компьютером и пыталась составить коммерческое предложение для клиента, но цифры ускользали из поля зрения как вода сквозь пальцы.
В кабинет заглянула Леся Руденко – коллега и единственный по-настоящему близкий человек среди сотрудников:
— Что с тобой? Вид у тебя такой… будто после допроса вышла.
Марьяна откинулась назад в кресле:
— Вчера Тарас заявил мне: надо переоформить квартиру на его мать…
Леся присела рядом на край стола:
— Ты шутишь?
— Хотела бы… Говорит: Феврония Павленко хочет быть уверена – мол её вклад должен быть защищён…
Леся задумчиво посмотрела себе на ногти:
— Но ведь она просто подарила вам эти деньги?
— Вот я тоже так думала… Но выходит – всё сложнее…
После короткой паузы Леся сказала:
— Послушай… У меня есть знакомый юрист – толковый парень. Сходи к нему хотя бы для консультации – узнаешь возможные последствия такого шага…
Марьяна задумалась:
— Думаешь стоит?
Леся кивнула серьёзно:
— Конечно стоит! Если свекровь предлагает оформить жильё на себя – ты обязана знать все риски заранее!
***
В субботу утром Феврония Павленко появилась без предупреждения – позвонила в дверь ровно в девять утра с большой сумкой в руках.
Не поздоровавшись даже формально, спросила:
— Тарас дома?
Марьяна отошла в сторону:
— Проходите, Феврония Павленко…
Свекровь прошла прямо на кухню и поставила сумку на стол; начала доставать контейнеры один за другим:
— Принесла вам котлеты… И салатик мой фирменный – Тарас любит крабовый…
Тарас вышел из спальни сонный и зевающий:
— Мам… привет… Чего ты так рано?
Феврония повернулась к нему лицом:
— А матери нельзя повидаться с сыном? Всю ночь глаз сомкнуть не могла – думала о вас двоих… О вашем будущем…
Марьяна налила себе воды из графина и прислонилась плечом к подоконнику – наблюдала молча со стороны.
Тарас потянулся лениво и сел за стол:
— Мамуль… всё хорошо…
Феврония опустилась напротив него:
— Хорошо?.. Я одна вас растила столько лет… Работала без выходных… Когда тебе понадобились деньги для квартиры – я отдала всё до копейки!
Тарас тихо ответил:
― Мы знаем это… Спасибо тебе большое…
Феврония достала платок из сумки и приложила к глазам со вздохом:
― А теперь я переживаю… А вдруг вы разведётесь?.. Что тогда станет с моими деньгами?..
Стакан громко стукнулся о столешницу ― Марьяна поставила его слишком резко; немного воды пролилось через край.
― Феврония Павленко… Мы вовсе не собираемся разводиться…
― Никто никогда этого не планирует заранее… ― свекровь взглянула поверх платка прямо ей в глаза ― Вот я тоже думала ― навечно вместе будем… А муж ушёл ― оставил меня одну с двумя детьми…
Тихий голос Тараса прозвучал почти виновато:
― Мама… но папа ведь платил алименты… Он помогал нам…
― Помогал?! ― всхлипнула Феврония ― Присылал пару купюр раз в месяц ― вот вся помощь!.. А кто вас кормил?.. Кто одевал?.. Кто ночами сидел у кровати во время болезни?..
Марьяне было достаточно одного взгляда: она видела ясно ― как Тарас съёжился под грузом этих слов…
