Марьяна Семенко заметила, как Тарас Иваненко сжался в кресле. Он всегда так реагировал, когда мать начинала вспоминать прошлое.
— Вот почему я прошу, — продолжала Феврония Павленко. — Переоформите жильё на меня. Это будет по справедливости. Я ведь мать. Я никогда вас не выгоню. Просто хочу быть уверена, что мои вложения под защитой.
— Ваши деньги давно вернулись, — спокойно ответила Марьяна. — За четыре года мы выплатили больше миллиона гривен.
— Это другое, — свекровь отмахнулась рукой. — Вы платите банку. А я говорю о своём участии. Без моего вклада вы бы ничего не приобрели.
— Феврония Павленко, квартира записана на нас с Тарасом поровну. Мы оба трудимся и вносим платежи.
— Вот и оформите её на меня, — свекровь улыбнулась с нажимом. — А потом, если захотите, я перепишу обратно. Это же несложно.
— Мам, мы поговорим об этом позже, — Тарас поднялся из-за стола. — Мне нужно сходить в магазин.
Он быстро оделся и вышел из квартиры. Марьяна осталась на кухне с Февронией Павленко.
— Вы очень эгоцентричная женщина, Марьяна, — свекровь начала складывать пустые контейнеры обратно в сумку. — Я это чувствовала всегда. Тарас добрый и мягкий человек. А вы чересчур резкая и неблагодарная.
— И что же именно вы сделали для меня? — спросила Марьяна спокойно.
— Я дала вам крышу над головой! — повысила голос Феврония Павленко. — Без моих денег вы бы до сих пор снимали комнату! И это по-вашему ничего?
— Это называется поддержка. Которую никто не просил возвращать.
— А теперь я прошу вернуть её добровольно. Имею право на это!
Феврония Павленко взяла сумку и направилась к двери. Уже у выхода она обернулась:
— Подумайте хорошенько, Марьяна… Сын любит меня. И если придётся выбирать между мной и вами – он выберет меня без колебаний. Всегда выбирал.
Дверь захлопнулась за ней с глухим звуком, оставив Марьяну одну посреди кухни с растущим внутри гневом.
***
Юристка, к которой Марьяна обратилась по совету Леси Руденко, оказалась женщиной около пятидесяти лет с внимательным взглядом и деловым тоном.
— Значит так: жильё приобретено в ипотеку и оформлено на обоих супругов? — уточнила она, делая пометки в блокноте. — Свекровь внесла двести тысяч гривен как первоначальный взнос? Есть ли какие-либо документы о займе?
— Нет документов нет… Всегда говорилось: это был подарок.
— Тогда юридически эти средства считаются подаренными средствами, — юристка подняла глаза от записей. — Но если вы передадите квартиру вашей свекрови – всё изменится кардинально: она станет единственной владелицей жилья и сможет распоряжаться им по своему усмотрению – продать его или завещать кому угодно… Без письменных соглашений доказать что-либо будет невозможно.
— Даже если она обещает вернуть всё обратно?
— Устные обещания юридической силы не имеют никакой… У меня была клиентка в аналогичной ситуации: переоформила квартиру на свекровь – та спустя полгода продала её и уехала к младшему сыну в другой город… Вернуть ничего не удалось…
Марьяна вышла из офиса со странной тяжестью внутри – словно камень лег ей под грудную клетку… На улице февральский ветер пронизывал до костей…
***
Вечером она решила поговорить с Тарасом спокойно… Они сидели в гостиной – он смотрел какое-то телешоу…
— Тарас… Я была у юриста…
Он поставил видео на паузу и повернулся к ней:
— Зачем?
— Хотела узнать последствия того шага… Если мы оформим квартиру на твою маму…
— И что сказала юрист?
— Она сказала прямо: мы потеряем все права на жильё… Твоя мама сможет делать с ним всё что угодно… И доказать ничего уже нельзя будет…
Тарас снова включил телевизор:
— Моя мама так не поступит…
Марьяна придвинулась ближе:
— Откуда ты знаешь? Послушай… Это наша квартира… Мы вместе её покупали… Вместе работали… Почему твоя мама считает себя вправе распоряжаться ею?
Тарас резко выключил телевизор:
— Потому что без её денег мы бы эту квартиру никогда не купили! Господи, Марьяна! Почему ты такая холодная? Это моя мать! Единственный человек рядом со мной всю жизнь!
Марьяна тоже поднялась:
— А я кто тебе тогда? Соседка по подъезду?
Он отвернулся:
— Ты просто не понимаешь… Мама всю жизнь жертвовала собой ради нас с Нестором… Работала без отдыха…
Марьяна перебила его:
— Она всю жизнь проработала кассиром в супермаркете! На одной работе! А твой отец исправно платил алименты и помогал вам! Просто твоя мама придумала себе героическую историю о том, как одна тянула вас обоих!
Лицо Тараса побледнело:
— Значит теперь ты веришь моему отцу больше чем мне?
Марьяна посмотрела ему прямо в глаза:
— Я верю фактам… А факт один: твоя мать тобой манипулирует… И ты позволяешь ей это делать…
Он схватил куртку со стены:
— Пойду к маме… Надо поговорить… А ты подумай над теми словами…
Дверь захлопнулась за ним резко… Марьяна осталась одна…
***
Следующие дни прошли под гнётом молчания… Тарас возвращался поздно вечером после работы – ел молча и сразу уходил спать… Марьяне приходилось ночевать на диване в зале… Разговоров они избегали – воздух был натянутым словно струны…
В четверг вечером раздался звонок от Богдана Зинченко – отца Тараса…
― Добрый вечер, Марьяна… Это Богдан говорит… Можно тебя буквально на пару слов?
― Здравствуйте… Конечно…
― Мне стало известно о ситуации вокруг квартиры… Любовь Лысенко рассказала мне кое-что… Прости за вмешательство – но мне небезразлично то, что происходит…
― Всё нормально…
