Автобус остановился у поворота на Ржищев, и я ступила в апрельскую слякоть.
Два часа пути от районного центра. Раньше казалось, будто это край земли. Теперь — всего лишь пара часов по ухабистой дороге. Всё осталось прежним: те же берёзы вдоль трассы, тот же запах сырой земли, тот же пронизывающий ветер. Только я стала другой. Или всё-таки нет?
Плечо тянула сумка. Взяла немного — на неделю хватит. Подписать бумаги, встретиться с агентом по недвижимости, забрать документы из дома. И всё. Без ностальгии. Без воспоминаний. Приехала — сделала — уехала.
Я повторяла это себе всю дорогу, словно заклинание или оберег.
Дом стоял в самом конце улицы. Я заметила его издалека: крыша, накренившаяся антенна, яблоня во дворе. Мама посадила её, когда мне было пять лет. Тридцать два минус пять — двадцать семь лет прошло. Яблоня пережила всех нас.
Калитка заскрипела под рукой — знакомый звук ржавых петель, которые так никто и не смазал за все эти годы. Я вздрогнула от неожиданности — глупо, ведь это всего лишь калитка.
Во дворе разрослась трава: два месяца без хозяйки — и уже по щиколотку зелень пробилась сквозь землю. Я поднялась на крыльцо и достала ключи из кармана. Руки почти не дрожали.
На солнце блеснуло тонкое серебряное кольцо на безымянном пальце правой руки. Я машинально посмотрела на него — как делала это каждый день последние семь лет.
Зачем я его до сих пор ношу?
Не знаю… Может быть, привычка? Или наказание? А может – напоминание о том, какой глупой можно быть в двадцать пять лет.
Ключ провернулся в замке с лёгким щелчком. Дверь поддалась и открылась внутрь дома навстречу затхлому воздуху и ещё какому-то запаху… Трудно описать – смесь пустоты и прошлого… или смерти?
Я переступила порог.
***
Внутри всё осталось таким же, каким я запомнила: комод в прихожей, зеркало на стене.
Я отвернулась от отражения.
Комод нужно разобрать – там лежат документы для продажи дома: бумаги, справки – всё важное по словам риелтора. Но не сейчас… Сначала нужно впустить воздух – открыть окна и избавиться от этого душного запаха прошлого.
Я прошла в комнату матери: кровать аккуратно застелена так же тщательно, как она всегда делала; подушка взбита ровно; покрывало натянуто без складок – будто мама просто вышла ненадолго и вот-вот вернётся…
Но она не вернётся.
Я опустилась на край кровати просто чтобы посидеть… просто перевести дыхание… Два месяца назад она ушла из жизни – одна… здесь… А я не успела приехать…
«Приеду через месяц – сейчас проект», – сказала я ей тогда по телефону…
Это были мои последние слова ей… И снова о работе… О дедлайнах… О каких-то отчётах… Она просила приехать раньше… А я ответила «потом».
Но потом так и не наступило…
Я поднялась с кровати резко – хватит сидеть! Надо действовать! Проветрить дом! Разобрать вещи! Позвонить риелтору! Всё строго по плану!
Окно открывалось с трудом: рама разбухла от влаги за зиму… Я налегла плечом и дёрнула сильнее — створка распахнулась наружу со скрипом… В комнату ворвался прохладный воздух с запахом земли и чего-то горьковатого…
И тут я услышала звук…
Скрипнул ворот колодца во дворе — кто-то набирал воду…
Я подошла к окну и выглянула вниз…
У колодца стоял мужчина спиной ко мне: широкие плечи под тёмной курткой; ведро в руке; движения неспешные, уверенные — видно было сразу: делает он это не впервые…
Наверное сосед? Колодец ведь общий был когда-то – между двумя участками один-единственный источник воды… Мама часто спорила с соседями из-за него…
Мужчина выпрямился после очередного подъёма ведра… Поставил его рядом… Повернулся лицом ко мне…
Мир застыл…
Тарас…
Он смотрел вверх на меня… а я вниз на него… Между нами семь лет молчания… Между нами забор… Между нами целая жизнь…
Мне стало трудно дышать…
Он изменился: стал крепче телом; лицо стало строже; скулы резче очерчены; брови всё так же сходятся у переносицы почти вплотную – два миллиметра между ними… Я помнила каждую черту его лица… каждую линию рук… каждый изгиб губ…
Семь лет я старалась забыть его лицо… Семь лет убеждала себя в том, что забыла…
И вот он стоит здесь у колодца живой… настоящий… всего в десяти метрах от меня…
– Привет, – сказал он тихо.
Голос остался прежним: низкий бархатный тембр со знакомой хрипотцой… Голос того человека, который когда-то говорил «люблю» шепотом ночью… Голос того самого Тараса, номер которого я удалила из телефона семь лет назад…
– Привет…, – ответила я едва слышно.
Горло пересохло мгновенно; слово прозвучало чужим голосом…
Он кивнул коротко… Поднял ведро… Повернулся к своему дому…
Вот и всё…
Вот весь наш разговор после семи лет молчания…
Я осталась стоять у окна неподвижно и смотрела ему вслед: шаги уверенные; спина прямая; плечи чуть сутулые от тяжёлой работы?.. Он ведь был столяром раньше… Или уже нет?
Он живёт здесь теперь? Совсем рядом? В соседнем доме?..
Почему Людмила ничего об этом не сказала?..
