Свекровь и не думала сдавать позиции.
Накануне Ирина, проходя мимо комнаты, где остановилась Лариса, невольно услышала её разговор по телефону. Та с жаром жаловалась какой‑то подруге:
– Да ты что, Жанна! На порог не пускает, гадюка! Вот так всегда: всю жизнь пахала, сына подняла, а теперь он ей в рот заглядывает, боится слово против сказать. Квартиры своей нет, прижился у жены. А я… Ничего, своего добьюсь. Они обязаны меня принять с пропиской. Я же мать, мать! У меня есть права!
Права? Ирина лишь усмехнулась про себя. Какие могут быть притязания на имущество, купленное до брака? И всё же она понимала: дело не только в юридических нормах. Здесь куда сильнее работали семейные механизмы. Лариса была мастером давления на жалость. Она умела повернуть всё так, что Ирина выглядела бы черствой невесткой, выставляющей пожилую женщину за дверь, а Максим — несчастным сыном, разрывающимся между двумя огнями. И если это чувство вины укоренится, их брак может дать трещину.
Утром, когда Максим уже вернулся из душа и завтракал овсянкой, а Лариса снова завела разговор о том, что «пора пожить для себя» и как хорошо было бы перебраться в Полтава за «Полтава плюшками», Ирина решила действовать иначе.
– Лариса, – спокойно, но твёрдо произнесла она, прерывая поток сетований. – Вы говорите, что у вас есть право жить здесь. Я утверждаю обратное. Мы спорим, нервничаем, портим отношения. Предлагаю обратиться к юристу. К независимому специалисту. Пусть он разъяснит ситуацию.
– К юристу? – Лариса застыла с бутербродом в руке. – Зачем мне юрист? И так понятно: сын обязан мать содержать!
– Обязан, – кивнул Максим. – И я это делаю. Перевожу деньги, привожу продукты. Но совместное проживание… Мам, у нас работа. У меня ежедневно видеосовещания, нужна тишина.
– Я буду сидеть тихо! – всплеснула руками Лариса. – Как мышка, в уголке!
– В каком уголке? – устало спросил Максим. – В моём рабочем пространстве? Или в спальне?
– На кухне устроюсь, телевизор включу.
– Лариса, – повторила Ирина, глядя ей прямо в глаза. – Завтра мы идём к юристу. Я уже записалась. Если специалист скажет, что обязана вас прописать и поселить — так и поступлю. Если нет, этот вопрос закрываем окончательно. Согласны?
Свекровь на мгновение опешила. Такой сценарий явно не входил в её расчёты. Она привыкла апеллировать к чувствам и сыновнему долгу, а тут — сухая правовая оценка. Но отказаться означало бы признать, что всё это лишь каприз.
– Хорошо, – недовольно пробормотала она. – Сходим. Посмотрим, что скажет твой юрист. Может, ещё подтвердит, что правда на моей стороне!
Ирина записалась в небольшую адвокатскую контору неподалёку от дома. Александра, специалист с двадцатилетним опытом, производила впечатление человека строгого и внимательного к деталям. Её кабинет был заставлен папками с делами, стены украшали дипломы в рамках. В очках с аккуратной оправой Александра встретила их подчеркнуто деловито.
– Присаживайтесь, – указала она на кожаные кресла. – Слушаю вас. В чём вопрос?
Ирина заняла место первой, рядом сел Максим, а Лариса расположилась отдельно, демонстративно скрестив руки на груди.
– Нас интересуют права на проживание и регистрацию родственников в квартире, которая является добрачной собственностью одного из супругов, – начала Ирина. – Моя свекровь, Лариса, настаивает, чтобы я прописала её в своей квартире в Полтава. Она считает, что имеет на это право как мать моего мужа.
Александра перевела взгляд на свекровь.
– Речь идёт о постоянной регистрации?
– Да! – горячо подтвердила Лариса. – Я мать! Сына вырастила! Он здесь живёт, значит, и я могу! А она, – кивок в сторону Ирины, – не пускает! Это же жестоко! У меня давление, сердце! Я хочу быть рядом с семьёй!
Юрист сняла очки и слегка потерла переносицу.
– Уточним. Квартира приобретена Ириной до заключения брака?
– Да, – ответила Ирина. – Ипотека была полностью выплачена до регистрации брака. Собственник — только я.
– Муж зарегистрирован по этому адресу?
– Да, на постоянной основе.
– А вы где зарегистрированы, Лариса?
– В Бровары, – неохотно буркнула свекровь.
