– А чай у тебя какой? Снова этот копеечный в пакетиках? – Лариса с явным отвращением приподняла за ниточку размокший пакетик и бросила его обратно в чашку, так что коричневые брызги разлетелись по белой скатерти. – Наталья, ты же прекрасно знаешь, я предпочитаю листовой, с бергамотом. Могла бы подготовиться, всё‑таки свекровь едет в гости, а не какая‑нибудь тётка с вокзала.
– Простите, Лариса, не успела заехать в магазин. Назар всю ночь плакал, зубки режутся, я совсем не спала, – тихо произнесла Наталья, стараясь не задерживать взгляд на испачканной ткани. – Могу предложить кофе. Растворимый.
– Кофе давление повышает, – сухо заметила Лариса, отодвигая чашку. – Обойдусь водой. И вообще, ты себя запустила. Этот халат… Ему сколько? Пять лет? Десять? Тебе не неловко перед мужем в таком виде?
– Дмитрий в командировке, вы же знаете, – устало ответила Наталья. – И халату всего год. Он удобный, мягкий.
Сидевшая рядом Оленька громко фыркнула, отправляя в рот печенье.
– Удобный… Наталья, рассуждаешь как пенсионерка. Тебе тридцать два, а выглядишь на все сорок. Я, например, даже мусор не вынесу без макияжа. Женщина должна оставаться женщиной, а не превращаться в посудомойку.
Наталья предпочла промолчать. Споры с родственницами мужа отнимали слишком много сил, а сегодня их и так не осталось. Трёхмесячный Назар только что уснул после двух часов крика, и единственным её желанием было прилечь рядом и провалиться в сон. Но вместо отдыха она сидела на собственной кухне и принимала гостей, которые заявились без предупреждения «навестить внука и племянника».
Квартира у Натальи была просторная – трёхкомнатная в новом районе, с хорошим ремонтом и большими окнами. Она приобрела её сама ещё до свадьбы с Дмитрием: работала сразу на двух местах, экономила каждую гривну, оформила ипотеку и закрыла её буквально за месяц до бракосочетания – помогли солидная премия и продажа бабушкиного дома в селе. Дмитрий, по сути, вошёл в уже обустроенную жизнь. Он был человеком добрым, но особых высот не достиг и к тридцати годам так и не обзавёлся собственным жильём, продолжая жить с Ларисой и Оленькой в тесной двухкомнатной квартире.
С Ларисой отношения не сложились с самого начала. Та считала Наталью слишком самостоятельной и «неудобной». А когда выяснилось, что квартира оформлена исключительно на невестку, свекровь лишь поджала губы: «Предусмотрительная, соломку заранее постелила».
– Наталья, ты в аптеку не собираешься? – неожиданно поинтересовалась Оленька, внимательно осматривая кухню. – У меня голова раскалывается. А у тебя в аптечке пусто, я в ванной смотрела.
Наталью поразила такая бесцеремонность – рыться по чужим шкафам было вполне в духе Оленьки, но так открыто это озвучивать…
– Есть цитрамон, сейчас принесу.
– Да не помогает мне твой цитрамон! – скривилась Оленька. – Нужно что‑нибудь посильнее. Аптека же прямо в доме, на первом этаже. Сбегай, пожалуйста. Мы за Назаром присмотрим, если проснётся – покачаем. Тебе и самой полезно воздухом подышать, бледная как стена.
Мысль выйти на улицу хотя бы на четверть часа показалась Наталье спасительной. Немного тишины, свежий воздух, без постоянных замечаний и недовольства.
– Ладно, – согласилась она. – Только быстро. Назар спит чутко, если проснётся и увидит вас – может испугаться.
– Ну какие мы чужие! – всплеснула руками Лариса. – Родная бабушка и тётя! Иди уже, не мешай нам. Может, у нас свои разговоры найдутся.
Наталья накинула пуховик, обулась и вышла на лестничную площадку. В кармане завибрировал телефон. Она достала его и автоматически открыла приложение видеоняни.
Камеру она установила в детской неделю назад – не из недоверия к Дмитрию, а ради удобства. Квартира большая, и если она готовила или была в душе, плач ребёнка можно было не услышать. Теперь изображение и звук всегда были под рукой. Камера стояла на комоде, захватывая кроватку и часть комнаты, а благодаря широкому углу и чувствительному микрофону было слышно даже то, что происходило в коридоре, если дверь оставалась приоткрытой.
На экране мирно спал сын. Наталья успокоилась, вызвала лифт и спустилась вниз.
На улице стоял мороз, воздух был чистым и бодрящим. Она глубоко вдохнула, позволяя холоду прояснить мысли. В аптеке купила обезболивающее для Оленьки, а себе взяла витамины. Всё заняло не больше десяти минут.
Возвращаться не тянуло. У подъезда она замедлила шаг и решила постоять ещё немного, наслаждаясь тишиной. От скуки Наталья снова разблокировала телефон, чтобы взглянуть на сына.
Картинка на экране изменилась.
