– Александр, где деньги? Здесь лежало сто восемьдесят тысяч, я проверяла счёт вчера.
Оксана не отрывала взгляда от экрана телефона и отказывалась верить тому, что видела. На накопительном счёте, куда целый год отправляла каждую свободную гривну, значилось всего три тысячи четыреста двенадцать гривен. Она обновила банковское приложение, вышла и вошла снова. Ничего не изменилось. Те же три тысячи четыреста двенадцать.
Александр стоял в проёме кухни с чашкой чая и упорно смотрел куда-то в сторону — на холодильник, на пол, в угол. Куда угодно, лишь бы не встречаться с ней взглядом.
– Александр, я с тобой разговариваю.
– Я отдал маме, – произнёс он. – На ремонт. У неё трубы текут, пол вздулся, ванна вся в ржавчине. Нужно было срочно помочь.
Оксана осторожно положила телефон на стол. Медленно, сдержанно, хотя внутри всё клокотало и хотелось швырнуть его в стену. В груди поднималась горячая, обжигающая волна.
– Ты снял деньги с моей карты. С моей личной карты. И даже не спросил.
– Оксана, я же не посторонний.
– И перевёл их своей матери. Сто семьдесят шесть тысяч. Год моих накоплений.
– Ей это нужнее. Ты ведь знаешь, в каком состоянии её квартира.
– Я прекрасно знаю, в каком состоянии её квартира. Но я не понимаю, с каких это пор ты распоряжаешься моими деньгами.
Александр сделал глоток, неторопливо и спокойно, будто речь шла о выборе штор в гостиную. Именно эта его невозмутимость выводила Оксану из себя сильнее всего. Он всегда так: совершит что-нибудь из ряда вон выходящее и стоит с видом человека, для которого это норма.
– Оксана, мы семья. Бюджет у нас общий, – сказал он.
– У нас раздельный бюджет, Александр. Мы это решили ещё до свадьбы. Моя зарплата идёт на мою карту, твоя — на твою. Общие расходы делим пополам. Остальное — личное. Так мы договорились.
– Но бывают обстоятельства…
– Какие именно? Трубы начали течь вчера? Или неделю назад? Или месяц?
Александр поставил чашку на стол и наконец поднял на неё глаза.
– Месяц назад.
– Значит, целый месяц ты знал, что Ларисе нужен ремонт, и ни слова мне не сказал. А потом просто молча забрал деньги.
– Я понимал, что ты не одобришь.
– И оказался прав — я против. Но дело даже не в этом. Ты сделал это тайком. Как вор.
Слово «вор» повисло между ними. Александр дёрнулся и так резко опустил чашку, что чай пролился на стол.
– Я не вор. Я муж.
– Муж спрашивает. Муж советуется. А ты без разрешения снял деньги с чужого счёта. Как ты вообще получил доступ? У тебя нет моей карты.
Он помолчал и тихо ответил:
– Я знаю пароль от твоего телефона. Зашёл в приложение и перевёл.
Оксана закрыла глаза. Значит, всё было именно так. Пока она спала, принимала душ или была на смене, он взял её телефон, открыл банковское приложение и отправил перевод. Её деньги. Те самые, что она откладывала со своей зарплаты медсестры хирургического отделения — зарплаты, прямо скажем, не самой высокой. Каждый месяц она умудрялась убирать по пятнадцать–двадцать тысяч, отказывая себе в новой обуви, в поездке к морю, в тёплом зимнем пальто. Старое носила уже третий год — с протёртыми рукавами, потому что новое стоило денег, а деньги отправлялись на счёт. У неё была цель.
Оксана копила на учёбу. Она мечтала пройти переподготовку и стать врачом ультразвуковой диагностики. В областном медицинском колледже в Белой Церкви открыли программу, и она выяснила, что медсёстры с достаточным стажем могут получить новую квалификацию. Это был её шанс — реальный и, возможно, последний. В тридцать восемь она ясно понимала: если упустить сейчас, второго случая может не быть. Обучение обходилось в сто шестьдесят тысяч, плюс учебники, плюс дорога — ездить предстояло в область. Она всё рассчитала, составила план по месяцам, даже завела отдельную тетрадь, куда заносила каждое пополнение счёта. В итоге накопила сто восемьдесят тысяч — даже с запасом, с той самой подушкой безопасности, о которой мечтала с восемнадцати лет.
И теперь от этой подушки осталось три тысячи четыреста двенадцать гривен. Этого не хватит даже на учебные пособия.
Оксана поднялась, вышла из кухни, заперлась в ванной и открыла воду. Плакать не получалось — слёзы будто высохли. Она просто смотрела, как струя бьётся о керамику раковины. Смеситель был новый, качественный — она сама его выбрала и сама оплатила работу сантехника. Тогда Александр сказал: «Зачем менять, старый ведь ещё работает». Но ей хотелось нормальный кран — без протечек и скрипа. И она его поставила.
Вдруг стало ясно, что их совместная жизнь за восемь лет выглядела примерно так же. Оксана делала — Александр комментировал. Оксана зарабатывала — Александр расходовал. Оксана строила планы — Александр кивал, а потом поступал по-своему.
Он не сидел без дела. Работал водителем на базе стройматериалов, получал достойную зарплату. Но деньги у него словно ускользали сквозь пальцы. То удочки покупал, то детали для машины, которая и так исправно ездила, то какие-то электронные устройства, впоследствии покрывавшиеся пылью на полке. И к концу месяца у Александра неизменно было пусто.
А у Оксаны — нет. Потому что она умела считать.
