– Оксана, ну войди в положение, ей просто некуда идти, – Богдан переминался в прихожей, перебирая в пальцах ключи и виновато глядя на жену. – Дарина разводится с Василий, квартира его, ей надо где‑то пожить. Месяц, ну максимум два. Не отправлять же сестру на улицу.
Оксана стояла, опершись на косяк, и молчала. Этот взгляд она знала слишком хорошо. Так Богдан смотрел, когда занимал деньги своему приятелю Павел – трижды, и ни разу долг не вернулся. Так же виновато он просил отвезти тёщу на дачу в пять утра в единственный выходной. И точно с тем же выражением сейчас ставил её перед фактом: его сестра Дарина переезжает к ним. Не обсуждал – сообщал.
– Когда? – спокойно спросила Оксана.
– Завтра.
Сказать хотелось многое. Что квартира всего лишь двухкомнатная и в ней уже живут трое – она, Богдан и девятилетний Михайло. Что вторая комната принадлежит Михайло, и ребёнку необходимо своё пространство. Что Дарина – человек непростой, и совместная жизнь вряд ли окажется лёгкой. Но Оксана посмотрела на мужа и сдержалась. Всё‑таки Дарина – его единственная сестра. И слово «месяц» прозвучало обнадёживающе.
Напрасно она на него понадеялась.
На следующий день ближе к обеду Дарина появилась с двумя внушительными чемоданами, тремя пакетами и котом по кличке Барсик. О коте Богдан не обмолвился ни словом. Рыжий, упитанный и явно своенравный, Барсик тут же юркнул под диван и зашипел на Михайло, когда тот попытался его погладить.
– Он на нервах, переезд – стресс, – пояснила Дарина, снимая сапоги прямо посреди прихожей. – Освоится. Главное – первые дни его не трогать.
Оксана перевела взгляд на сапоги, брошенные поперёк коврика, затем на чемоданы, занявшие половину коридора, и только потом – на Дарина.
Старше Богдана на четыре года, высокая, широкоплечая, с короткой стрижкой и уверенным, почти командным голосом, Дарина привыкла, что её слушают. В школе она работала завучем, и дома у неё всё подчинялось установленному порядку – Василий десять лет жил по расписанию, которое она составляла каждое воскресенье. Видимо, однажды не выдержал.
– Проходи, устраивайся, – сказала Оксана. – Комнату Михайло мы освободили, он пока будет спать с нами.
– А диван там раскладывается? – поинтересовалась Дарина, заглянув внутрь. – Нет? Ладно, переживу. Но мне нужен ортопедический матрас, у меня спина. Есть запасной?
– Нет, – коротко ответила Оксана.
– Тогда придётся купить. На обычном я долго не протяну, поясницу прихватывает.
Оксана только вздохнула. Дарина пробыла в их доме всего пять минут.
Первая неделя прошла относительно спокойно. Дарина обжилась в комнате Михайло, разложила вещи по всем полкам, повесила на стену небольшое зеркало и выставила на подоконник три кактуса, извлечённых из пакета. Михайло перебрался к родителям на раскладушку. Она поскрипывала, мальчик ворочался, Оксана почти не спала, слушая, как за стеной Дарина до полуночи обсуждает что‑то с подругами по телефону.
Барсик осваиваться не спешил. На Михайло он по‑прежнему шипел, Оксану игнорировал, а к Дарина ластился. Лоток поставили в ванной, и теперь каждое утро, заходя в душ, Оксана первым делом видела рассыпанный по плитке наполнитель.
Однако всё это казалось мелочами. Настоящее напряжение началось на второй неделе, когда Дарина окончательно почувствовала себя хозяйкой.
Однажды, вернувшись с работы, Оксана обнаружила, что кухня выглядит иначе. Кастрюли из нижнего левого шкафа перекочевали вправо. Специи исчезли с полки над плитой и оказались в выдвижном ящике. Сахарница переместилась на подоконник. Разделочные доски, которые годами стояли вертикально в подставке, лежали стопкой на холодильнике.
Посреди кухни Оксана ощутила себя чужой в собственной квартире.
– Дарина, – позвала она. – Ты переставила посуду?
Та вышла из комнаты с телефоном в руке.
– Да. Так гораздо удобнее. У тебя кастрюли стояли слишком далеко от плиты – каждый раз бегать через всю кухню. А специи в ящике – всё на виду, не надо тянуться.
– Мне было удобно по‑старому.
– Оксана, я здесь тоже живу. Мне готовить неудобно, когда всё раскидано по углам.
Слова «тоже живу» неприятно задели. Временная гостья, которая уже «тоже живёт». Оксана ничего не ответила, просто вернула кастрюли на прежнее место. Вечером, пока Дарина принимала душ, специи снова заняли полку.
На следующий день кастрюли опять стояли справа. Оксана молча переставила их обратно. Дарина так же молча вернула всё на своё место. Три дня продолжалась эта беззвучная война, где оружием служили кастрюли и банки со специями.
На четвёртый день Дарина решила действовать открыто.
– Оксана, я подумала, – произнесла она за ужином, накладывая себе макароны. – Нужно составить график уборки. Ты занимаешься домом в понедельник, среду и пятницу. Я – во вторник и четверг. В выходные будем чередоваться.
Богдан в это время жевал котлету и упрямо смотрел в тарелку.
