– Третье. Барсик изодрал Михайло рюкзак, поцарапал диванную обивку и разбил мою любимую чашку — ту самую, с незабудками, которую мама подарила мне на юбилей. Дарина, я понимаю, коту сейчас неспокойно. Но мне, между прочим, тоже.
– Четвёртое. За двадцать четыре дня ты ни разу не сходила за продуктами. Ни единого раза. Я просмотрела чеки: всё покупали мы. Это выходит примерно тысяча гривен в день на ещё одного взрослого. Двадцать четыре тысячи за три недели.
– Пятое. Ты передвинула шкаф. Не спросив. В чужой квартире. Шкаф весом восемьдесят килограммов.
Она отложила ручку и внимательно посмотрела на Дарина.
– Я тебе не враг, – произнесла Оксана. – Я понимаю, что тебе сейчас тяжело. Развод — это больно. Но ты вошла в мой дом и стала вести себя так, будто он принадлежит тебе. А это не так. Это дом мой и Богдан. И правила здесь наши.
Дарина сидела выпрямившись, словно на школьном совещании. Лицо её оставалось неподвижным, только пальцы предательски подрагивали.
– Я хотела как лучше, – тихо сказала она. – Думала, наведу порядок…
– У нас он был, Дарина. Свой порядок. Возможно, не идеальный, может, кастрюли стояли не так удобно, как тебе привычно. Но это был наш быт, наш ритм жизни. А ты пришла и начала всё перекраивать. Не из желания помочь — ты просто привыкла руководить. В школе руководишь, дома руководила… может, поэтому Василий и ушёл, – Оксана запнулась. – Прости, это лишнее.
– Нет, – едва слышно ответила Дарина. – Не лишнее.
Повисла тишина. За окном прошуршала проезжающая машина, у соседей сверху заиграла музыка, а в спальне было слышно, как Михайло перелистывает страницы книги.
– Василий так и сказал, – продолжила Дарина, и голос её утратил жёсткость. – «Ты не жена, ты завуч. С тобой нельзя просто жить». Я тогда решила, что он сгущает краски. А теперь сижу у вас и веду себя точно так же, да?
Оксана промолчала. Ответ был очевиден.
Богдан прочистил горло.
– Дарин, Оксана права. Я должен был сказать раньше… но ты же знаешь, я никогда не умел тебе перечить. С детства так. Ты старшая, всегда всё знаешь лучше. Но это — Оксана дом. И Оксана тут жить. И мне. И Михайло.
Дарина медленно кивнула, поднялась и подошла к окну. Она долго смотрела во двор: тополя уже начинали желтеть, первые листья кружились у подъезда, фонарь возле детской площадки светился мягким оранжевым светом.
– Я не знала, что Михайло плохо спит, – сказала она, не оборачиваясь. – И про чашку с незабудками тоже не знала. Подумала — подумаешь, посуда, разбилась и разбилась.
– Для меня это не «подумаешь», – спокойно ответила Оксана.
Дарина повернулась к ней.
– Оксана, мне правда некуда идти. Квартира оформлена на Василий, он купил её ещё до брака. Я там даже не прописана, никаких прав не имею. Съём ищу, но на мою зарплату в нашем городе найти что-то достойное — дело не быстрое.
– Я тебя не выгоняю, – сказала Оксана. – Живи. Но по моим правилам.
– Каким именно?
Оксана перевернула лист и снова взяла ручку.
– Первое. Михайло возвращается в свою комнату. Ты перебираешься на диван в гостиной. Да, он не самый удобный. Но Михайло ребёнок — ему нужно своё пространство, свой стол, своё место для уроков.
– Второе. Кухня остаётся в прежнем виде. Ничего не двигаем, не переставляем и не «улучшаем». Если тебе требуется отдельная полка для своих продуктов — занимай верхнюю справа, она почти пустая.
– Третье. Лоток Барсика переносим из ванной на балкон. Там тепло, всё застеклено, и я перестану по утрам наступать на наполнитель.
– Четвёртое. Продукты оплачиваем пополам. Либо скидываешься деньгами, либо покупаешь по очереди. Я не скупая, но и не благотворительная организация.
– Пятое. Никаких комментариев о том, как я готовлю, убираю, воспитываю ребёнка или мою полы. Ты здесь гостья, а не завуч.
Она протянула лист Дарина. Та внимательно прочитала, затем подняла глаза. В них Оксана впервые увидела не обиду и не раздражение, а что-то похожее на облегчение — будто кто-то наконец нажал на тормоз, и можно стало выдохнуть.
– Хорошо, – сказала Дарина. – Согласна. Со всем, кроме одного пункта.
Оксана напряглась.
– Какого?
– Пятого. Я не смогу молчать, если Михайло в десять вечера сидит с планшетом. Я всё-таки педагог, и мне тяжело на это смотреть. Но замечание буду делать тебе, а не ему. И только один раз. Если скажешь «нет» — больше ни слова.
Оксана задумалась, потом улыбнулась краешком губ.
– Договорились. Один раз.
– Один.
В тот же вечер Дарина сама перенесла вещи из комнаты Михайло в гостиную. Михайло помогал — аккуратно снимал кактусы с подоконника и относил их на новое место. Барсик наблюдал издалека, не вмешиваясь.
– Тётя Дарин, а кактусы правда колючие?
– Очень.
– И зачем тогда такие нужны?
– Для красоты.
– Странная какая-то красота.
Дарина тихо фыркнула. За три недели это был их первый спокойный разговор.
Позже Михайло снова устроился у себя, в своей комнате, среди привычных вещей, и долго не засыпал, прислушиваясь к непривычной, но уже более мирной тишине в квартире.
