Рекламу можно отключить
С подпиской Дзен Про она пропадает из статей, видео и новостной ленты
– Александра, я Богдану деньги передал. Все, что лежали на счёте, – Тарас произнёс это спокойно, не отрывая взгляда от тарелки с гречкой, словно говорил о погоде.
Александра стояла у мойки и отмывала сковороду. Рука с губкой застыла. Горячая вода стекала по пальцам, но она будто перестала это ощущать. Медленно обернувшись к мужу, она спросила:
– Какие деньги?
– Наши. Те, что на ремонт откладывали.
– Четыреста семьдесят тысяч?
– Да.
Она перекрыла воду, поставила сковороду на сушилку и тщательно вытерла ладони полотенцем. Двигалась нарочито медленно, потому что внутри всё будто сместилось: пол словно качнулся, стены чуть поплыли. Несильно, но достаточно, чтобы привычная кухня вдруг стала чужой.
– Ты отдал четыреста семьдесят тысяч гривен своему брату, – тихо повторила Александра. – Даже не обсудив со мной.
– У него сложная ситуация. Срочно понадобились деньги. Я не мог отказать.
– Что за ситуация?
– У него бизнес, ты же знаешь. Пришла партия товара, а платить нечем. Если бы не внёс оплату, всё бы потерял.
Она знала про богданов «бизнес». Вернее, знала это слово, которое Богдан произносил с особым придыханием, как другие говорят «Мерседес» или «Монако». Он торговал чем угодно: начинал с носков и зонтов на рынке, потом занялся стройматериалами, переключился на бытовую технику, затем снова вернулся к стройке. Каждое новое направление объявлялось «золотой жилой», но через полгода выяснялось, что жила пустая. Денег у него не водилось, зато были бесконечные планы, схемы и уверенность, что ещё немного — и он станет миллионером.
Тарас верил в брата. Точнее, не столько в его проекты, сколько в самого Богдана. Старший брат. Единственный. Тот, кто в детстве защищал во дворе, давал покататься на велосипеде, учил свистеть в два пальца. Он старше на четыре года, и для Тараса навсегда остался тем самым сильным старшим, за которым маленький Тарас бегал хвостиком.
Александра опустилась на стул и внимательно посмотрела на мужа. Он продолжал есть, не поднимая глаз. Ложка двигалась быстро — верный признак, что он нервничает. Когда Тарас волновался, он торопливо глотал, почти не пережёвывая, будто стремился скорее покончить и с ужином, и с разговором.
– Тарас, – произнесла она. – Мы собирали эти деньги два с половиной года.
– Я знаю.
– Каждый месяц я откладывала часть зарплаты. Во всём себя ограничивала. Новую куртку не покупала, хотя старая уже совсем износилась. К Людмиле в Житомир не ездила — билеты дорогие. Даже кофе на работе перестала брать, носила в термосе из дома. Два с половиной года, Тарас.
– И я откладывал, – негромко ответил он.
– Да, мы оба старались. И решили, что этим летом начнём ремонт. Ванную, кухню, коридор. Ты сам выбирал плитку по каталогу, сам искал мастера. А теперь говоришь, что всё отдал Богдану.
Тарас доел, отнёс тарелку к раковине и повернулся к жене.
– Он вернёт. Через два месяца. Продаст товар и вернёт. Обещал.
– Он всегда обещает.
– Сейчас всё серьёзно. У него контракт.
– У него каждый раз контракт. И каждый раз что-то срывается: то поставщик подвёл, то налоговая нагрянула, то партнёр исчез. Богдану сорок три года, Тарас. Сорок три — и ни одного доведённого до конца дела.
– Ты его не знаешь так, как я.
– Возможно. Зато я прекрасно знаю наши деньги. И знаю, что их больше нет.
Он стиснул зубы; на скулах заходили желваки. Тарас терпеть не мог, когда говорили плохо о брате. В этом вопросе обычно мягкий и уступчивый мужчина становился непреклонным. Брат — это святое. Родная кровь. Если просит — нужно помочь.
– Ладно, – произнёс он. – Ремонт подождёт. Потерпим пару месяцев. Не обеднеем.
– Потерпим? – Александра поднялась. – У нас ванная протекает. Трубы ржавые, кран болтается, плитка осыпается. Я каждое утро боюсь, что пол под ногами провалится. А ты говоришь — потерпим?
– Ну подложим тряпку, переждём.
– Тряпку?
– Александра, хватит. Я сказал — вернёт. Значит, вернёт.
Он ушёл в комнату и включил телевизор. Александра осталась на кухне. Некоторое время она смотрела на пустую тарелку в раковине, затем вымыла её, убрала на место, протёрла стол и подмела пол. Эти простые, автоматические действия удерживали её от слёз.
Александра работала воспитательницей в детском саду и получала двадцать восемь тысяч. Тарас трудился слесарем на предприятии — зарабатывал сорок пять. Вместе выходило семьдесят три тысячи на двоих. Из них двадцать две уходили на ипотеку, шесть — на коммунальные услуги, около двадцати — на продукты. Остальное растворялось в транспорте, телефонах, бытовой химии, редкой покупке одежды. Отложить удавалось по десять–двенадцать тысяч в месяц, иногда пятнадцать, если ужаться до предела. Каждая сохранённая тысяча давалась с трудом. Александра учитывала каждую гривну, записывала траты в тетрадь, ездила за продуктами на оптовый рынок, брала куриные бёдра вместо филе — потому что дешевле. И всё это — чтобы Тарас одним движением передал деньги брату.
