Утром Александра всё для себя решила. Дождавшись, когда Тарас уйдёт на работу, она позвонила Людмиле в Житомир и попросила совета. Людмила, женщина прямолинейная и твёрдая, ответила без лишних предисловий:
— Александра, если деньги лежали на общем счёте, значит, они общие. Он не вправе был распоряжаться ими один. Но криками ты ничего не изменишь. Действуй.
— Как?
— Открой отдельный счёт. Переведи туда свою зарплату. Пусть Тарас сам учится экономить. И с Богданом пусть разбирается самостоятельно.
Александра так и поступила. В тот же день она оформила личный счёт в банке и подала заявление в бухгалтерию своего садика, чтобы зарплату перечисляли по новым реквизитам. Вечером, когда Тарас вернулся, она молча положила перед ним лист бумаги.
— Что это? — удивился он.
— Подсчёт наших ежемесячных расходов. Ипотека, коммунальные платежи, продукты. Всего сорок восемь тысяч гривен. Я оплачиваю свою половину — двадцать четыре тысячи. Остальное — твоя часть. А из оставшихся четырёх тысяч буду откладывать на личный счёт.
Тарас смотрел на цифры, словно пытаясь найти в них ошибку.
— В смысле — на личный?
— В прямом. У тебя уже был «личный» эпизод, когда ты без моего ведома отдал наши общие накопления. Теперь у меня будет личный счёт. Хочешь копить на ремонт — откладывай со своей зарплаты. Когда Богдан вернёт долг — добавим. Но я больше не собираюсь ужиматься ради чужого бизнеса.
— Александра, ты это всерьёз?
— Более чем.
— Так в семье не поступают.
— А распоряжаться общими деньгами без согласия жены — по-семейному?
Тарас замолчал. Ответа у него не нашлось, и он это понимал. Александра видела, как он нервно сжимает пальцы — не от злости, скорее от растерянности. Он привык к простой схеме: работа, дом, жена готовит, бюджет общий, трудности как-нибудь решаются. А теперь перед ним лежал лист с расчётами и проведённой посередине чертой, за которой он неожиданно оказался один.
— И что теперь с экономией? — спросил он.
— Экономь, — спокойно ответила Александра. — Теперь ты сам выбираешь, на чём. Может, начнёшь ценить деньги.
Тарас начал экономить. Вернее, впервые почувствовал, что это значит не на словах, а в реальности. Когда Александра перестала закупать продукты на всех и вносила строго свою долю, выяснилось, что его двадцати одной тысячи после оплаты своей части едва хватает на обеды, бензин и сигареты. А сигареты, к слову, подорожали — одна пачка стоила почти как килограмм курицы.
Через неделю он бросил курить. Не ради здоровья — ради кошелька. Александра это заметила, но промолчала, просто убрала пепельницу с балкона.
Спустя ещё неделю Тарас впервые за всю их совместную жизнь сам отправился за продуктами. Вернулся через полтора часа, бледный и озадаченный.
— Александра, сосиски всегда были такими дорогими?
— Нет. Полгода назад стоили меньше.
— А масло?
— Тоже выросло в цене.
Он стоял с пакетами и смотрел на чек, будто на приговор. Александра наблюдала молча — цифры говорили сами за себя.
К концу месяца Тарас позвонил Богдану. Александра находилась дома и слышала разговор с кухни.
— Богдан, когда вернёшь деньги? — голос Тараса звучал жёстко, непривычно для неё.
Ответа она не слышала, но по выражению его лица догадывалась о содержании.
— Какие ещё трудности? Ты обещал через два месяца. Уже прошло три.
Пауза.
— Богдан, мне неинтересно, что там у поставщика. Это мои деньги. Наши с Александрой. Обещал — верни.
Снова тишина, затем Тарас произнёс спокойно, но твёрдо:
— Даю месяц. Если не рассчитаешься — буду действовать по закону. Мне Александра объяснила, как это делается.
Она ничего подобного не объясняла и сама толком не знала, как именно действуют в таких случаях. Но блеф сработал. Вернувшись на кухню, Тарас сказал:
— Пообещал через три недели.
— Поверю, когда увижу, — ответила Александра.
Деньги пришли. Не через три недели, а через четыре. И не все четыреста семьдесят тысяч — только триста пятьдесят. Богдан переводил частями: сначала сто, затем ещё сто, потом сто пятьдесят. Каждый перевод сопровождался звонком с рассказами о сложностях, о трещащем по швам бизнесе и о том, как он старается.
— А оставшиеся сто двадцать? — спросила Александра.
— Говорит, через месяц, — Тарас произнёс это виновато, уже понимая, как ненадёжно это звучит.
— Тарас, садись. Надо поговорить. — Александра раскрыла тетрадь с записями расходов. — Посмотри: вот траты за последние три месяца. Вот на чём экономила я, вот — ты. А вот сколько мы потеряли, потому что не сделали ремонт вовремя: дважды вызывали сантехника из-за окончательно потёкшего крана — четыре тысячи гривен. Купила пластиковый таз для ванной, потому что слив забился и вода не уходит, — пятьсот. В коридоре обвалилась штукатурка — три тысячи за косметический ремонт одной стены, чтобы не было стыдно перед соседями.
Тарас смотрел на цифры и молчал.
— Итого, — подвела итог Александра, — за три месяца мы отдали семь с половиной тысяч просто на то, чтобы латать дыры, которые должен был закрыть нормальный ремонт. Если бы деньги не уехали к Богдану, мы бы уже плитку клали.
