Рекламу можно отключить
С подпиской Дзен Про она исчезнет из статей, видео и новостей.
Звонок раздался около половины восьмого утра, когда Мария уже торопливо собиралась на работу. Она решила, что это соседка снизу — та порой забегала за солью или ещё какой мелочью, не утруждая себя взглядом на часы. Мария накинула кофту, вышла в прихожую и, не задавая вопросов, распахнула дверь.
На лестничной площадке стоял Иван.
Она не сразу его узнала. Он осунулся так сильно, что пиджак болтался на нём, словно на вешалке. Волосы заметно поредели, скулы заострились. Лишь глаза остались прежними — светло-серые, с тем самым прищуром, который она помнила с детства.
— Мария, — произнёс он тихо.
Она продолжала держаться за ручку двери, будто не решаясь отступить.
— Ты откуда?
— Приехал, — он неловко переступил с ноги на ногу. — Хотел поговорить.
— Пять лет тебя не было. А теперь — поговорить?
— Мария…
— Подожди здесь.
Она не хлопнула дверью — просто прикрыла её и на несколько секунд прислонилась к полотну спиной. Потом снова открыла.
— Проходи.
Иван вошёл осторожно, словно оказался в чужом жилище. Снял ботинки — поношенные, с трещиной на правом носке — и огляделся.
— Ремонт сделала?
— Уже давно.
— Хорошо вышло.
Мария направилась на кухню и поставила чайник. Иван замер в дверном проёме.
— Садись, — сказала она, не поворачиваясь.
Он послушно сел. Она стояла у плиты и смотрела на чайник, хотя в этом не было никакой необходимости.
Ивана не было пять лет. Он не устраивал сцен — просто однажды перестал отвечать на звонки, а вскоре его номер и вовсе стал недоступен. Марта к тому времени уже три года как умерла, и Мария осталась одна в квартире, которую они получили по расселению. Иван тогда ещё был прописан, но фактически жил у какой‑то женщины в другом районе. Подробностей Мария не знала и выяснять не пыталась.
Жильё было оформлено на Марту. После её смерти квартира перешла Марии по наследству. Иван приехал на похороны, постоял у гроба с неподвижным лицом и уехал. С тех пор он не появлялся.
— Как ты живёшь? — спросил он.
— Нормально. Работаю.
— Где именно?
— В школе. Преподаю русский язык.
— Ты ведь собиралась в журналистику.
— Мало ли о чём я мечтала.
Чайник зашумел и вскипел. Мария разлила чай по стаканам и один придвинула Ивану. Он обхватил горячее стекло ладонями, словно пытался согреться.
— У тебя кто-нибудь есть? — осторожно поинтересовался он.
— Тебя это не касается.
— Мария…
— Что — Мария? — она наконец встретилась с ним взглядом. — Пять лет ни звонка. Ни одного. Я даже не знала, жив ты или нет. И теперь должна отвечать на такие вопросы?
Он опустил глаза.
— Я жил во Львове. С Лилией. Потом она умерла, и я… — он замолчал на мгновение. — Там я не остался.
— Сочувствую, — коротко сказала Мария. Она имела в виду смерть женщины, а не его отъезд.
— Сейчас у меня ничего нет, — продолжил Иван. Голос звучал ровно, без надрыва, и это почему‑то раздражало. — Снимаю угол у одного мужика. Работы нет, возраст уже… Шестьдесят три года, Мария.
