Семейный совет затеял Дмитрий. Он прикатил на дачу на новеньком, сверкающем внедорожнике. В гостиной, где смешались запахи яблок и старого дерева, собрались все домочадцы.
— Народ, — начал Дмитрий, расстегивая дорогой пиджак. — Я внимательно присмотрелся к нашему общему имуществу. Ситуация, мягко говоря, удручает. Крыша протекает, фундамент размывает, проводка вот-вот вспыхнет. Мы буквально сидим на пороховой бочке — и в бытовом, и в денежном смысле.
— Зиму она пережила спокойно, — проворчал Богдан, растапливая печь. — Василий строил основательно.
— Василий занимался этим сорок лет назад, Богдан! — Дмитрий щёлкнул пальцами. — Всё давно изменилось. Я предлагаю не штопать дыры, а провести капитальную реконструкцию. Убрать эти картонные перегородки, расширить площадь, установить панорамные окна, провести нормальную канализацию, построить баню и гараж на две машины. Участок ведь отличный!
Леся, перелистывавшая журнал, подняла взгляд:
— А платить кто будет? У меня, извини, лишних миллионов нет.
— Я всё просчитал, — Дмитрий положил на стол планшет с трёхмерной моделью. На месте старого щитового домика красовался современный фахверковый коттедж с просторной террасой. — Общая смета — четыре миллиона. Два вкладываю я. Оставшиеся два — за вами. Пополам. Богдан с Лариса — миллион, Леся — миллион. В результате получаем дом стоимостью восемь, а то и десять миллионов. Инвестиция с доходностью в двести процентов.
Богдан смотрел на светящийся экран так, будто перед ним было нечто чужеродное.
— Ты собираешься снести дом отца? — тихо произнёс он. — Он ведь сам его проектировал. Каждый венец… он рассказывал мне, как выбирал брёвна. Здесь всё пропитано им.
— Его уже нет, Богдан! — Дмитрий хлопнул ладонью по столу. — Он в могиле! А мы живы. И живём здесь, по сути, как в девятнадцатом веке. Я хочу привозить сюда друзей, семью — чтобы было удобно и красиво, а не вспоминать, как мы с тобой носились с парашютами из простыней!
— А мне и так удобно, — упрямо ответил Богдан. — Для меня важнее память, чем твои панорамные окна.
— Память хранится в голове, а не в сгнивших стенах, — снисходительно заметил Дмитрий.
— Ребята, не ссорьтесь, — мягко вмешалась Лариса.
— Мне, по большому счёту, всё равно, — сказала Леся, закрывая журнал. — Но мой миллион существует только на бумаге. Если ты, Дмитрий, такой щедрый, одолжи мне беспроцентно мою долю. Потом продадим эту виллу за десять миллионов и поделим деньги.
— Продать? — всплеснула руками Лариса. — Нет-нет, продавать нельзя! Василий не для того…
— Лариса, папа уже ничего не запретит, — резко перебила Леся. — Давайте решать. Я за реконструкцию, если платить прямо сейчас не придётся.
На этом всё и закончилось. Ни к чему не пришли. Дмитрий уехал, громко хлопнув дверью. Богдан до самого вечера просидел на крыльце, глядя на яблоню, которую когда-то сажал вместе с отцом.
Дмитрий ждал две недели.
