Оксана заканчивала мыть посуду после ужина, когда входная дверь распахнулась без звонка. Так могла войти только свекровь — у неё был свой ключ, и предупреждать о визите она никогда не считала обязательным.
— Александр! — раздался с порога голос Елены. — Александр, он меня ударил!
Оксана тут же перекрыла воду. В прихожей что‑то с грохотом упало — свекровь задела зонтик в подставке. Александр вышел из комнаты, на ходу убирая телефон в карман.
— Мам, кто тебя ударил?
— Сосед! Тот самый, с третьего этажа! — Елена стояла посреди прихожей в пальто и обуви, даже не пытаясь раздеться. Лицо её пылало, голос дрожал. — Я сделала ему замечание по поводу собаки, а он меня — вот так! — она резко махнула рукой, демонстрируя движение.
Александр нахмурился.
— Подожди. В каком смысле ударил?
— Да вот так! По плечу! Нарочно, грубо!
— Мам, присядь сначала.
— Не собираюсь я садиться! Александр, ты обязан к нему пойти! Немедленно! Он не вправе так обращаться с пожилой женщиной!
Оксана вытерла руки полотенцем и вышла из кухни. Свекровь по‑прежнему стояла в пальто, с сумкой, крепко зажатой в руках, и смотрела на сына так, словно ждала от него мгновенной реакции.
— Елена, — спокойно произнесла Оксана, — давайте я помогу вам снять пальто.
— Не нужно, я ненадолго. Александр, ты идёшь или нет?
— Мам, объясни по порядку. Что это за сосед и что именно произошло?
— Михаил его зовут, с третьего этажа. Крупный такой мужчина, лет пятидесяти. У него огромная собака, без намордника. Я ему сказала, что так нельзя — по закону положено! — а он начал грубить. Я ответила. И тут он меня — по плечу! Не ударил, а толкнул, но сильно, неприятно.
— Всё‑таки толкнул или ударил? — уточнил Александр.
— Да какая разница! Он позволил себе тронуть меня!
— Разница всё же есть, мам.
Елена стиснула ручки сумки так, что побелели пальцы.
— То есть ты не собираешься идти?
— Я хочу сначала разобраться, прежде чем куда‑то идти.
— Что тут разбираться! Меня обидели. Ты мой сын!
Александр устало провёл ладонью по лбу. Оксана молча отошла к стене. Сцена была ей знакома — пусть не в деталях, но по сути. Свекровь жила этажом выше, в том же доме, и регулярно появлялась с историями, требующими немедленного вмешательства Александра.
— Мам, — начал он терпеливо, — если он действительно тебя толкнул — это плохо. Но если ты первой начала грубить…
— Я не грубила! Я сделала замечание!
— И как именно ты его сделала?
Свекровь на мгновение замялась.
— Нормально сделала.
— Мам.
— Александр, ты что, его защищаешь?
— Я никого не защищаю. Я пытаюсь понять, что произошло.
Елена резко повернулась к Оксане — словно искала союзника или, наоборот, виноватого.
— А ты чего молчишь?
— Я слушаю, — спокойно ответила Оксана.
— Слушает она… — Елена вновь перевела взгляд на сына. — В нашем доме женщину толкают в лифте, а ты выясняешь, каким тоном я сделала замечание. Это вообще нормально?
— В лифте? — переспросил Александр. — Ты же сначала сказала, что это было на улице.
Елена на секунду запнулась, будто только сейчас заметила несостыковку.
