Мне исполнялось пятьдесят лет. Не «полтинник», не «полвека» и не «ну и дата». Именно пятьдесят — возраст, к которому я пришла через работу, развод и воспитание двоих детей.
К этому дню я готовилась три месяца. Не потому, что люблю размах. Просто хотелось устроить один вечер — красивый, тёплый и по‑настоящему мой.
Зал в кафе подбирала лично. Объездила полгорода, пока не наткнулась на тот самый. Просторный, с живыми растениями у окон и нормальным освещением — не этим жёлтым светом, от которого лица выглядят утомлёнными.
Меню обсуждала долго и придирчиво. Настояла на горячем из говядины, отдельно заказала вегетарианское блюдо для сестры Ларисы. Цветы выбрала живые — белые пионы. Не розы. Розы — слишком предсказуемо.
Платье нашла не сразу — пришлось обойти множество магазинов и провести на ногах часов пять. К вечеру ступни гудели. В итоге остановилась на тёмно-бордовом, приталенном, с открытыми плечами. Когда примерила его дома, дочь позвонила по видеосвязи и воскликнула: «Мам, ты что, помолодела?» Я рассмеялась. Спорить не стала.
Подруга Зоряна, увидев меня перед выходом, буквально замерла в дверях. Окинула взглядом с головы до пят и произнесла: «Екатерина, ты выглядишь на тридцать пять. Клянусь». Я не склонна к излишней сентиментальности, но в тот вечер мне действительно хотелось выглядеть именно так. Не «хорошо для пятидесяти». Просто хорошо.
Собралось восемнадцать человек. Коллеги, давние подруги, двоюродная сестра Лариса с мужем Алексеем. Племянник Станислав — ему двадцать пять — пришёл со своей девушкой, серьёзной, в очках, она учится на архитектора. И Зоряна — моя лучшая подруга уже двадцать два года — со своим мужем Виктором.
Виктор — это вообще отдельный разговор.
Ему пятьдесят два. Работает в какой‑то фирме на должности, которую описывает туманно: «Руковожу направлением». Вдаваться в детали никто особо не стремится.
Человек шумный, самоуверенный, из тех, кто всегда уверен в собственной правоте. Стоит ему войти — и он уже в центре внимания. Говорит громко, смеётся ещё громче. На любую тему у него есть мнение, и он не считает нужным держать его при себе.
Зоряна его любит. Я за все эти годы так и не поняла почему — но это её выбор, не мой.
За время нашей дружбы Виктор успел прокомментировать мою стрижку («женщины с короткими волосами несерьёзные, это психологи доказали»). Про мою работу тоже не промолчал («преподаватель — ну хоть стабильность есть, хотя зарплаты, конечно, смешные, что уж»).
Когда восемь лет назад я развелась, он заявил: «Сама виновата, Екатерина, мужик просто так не уходит — значит, что-то было с твоей стороны». А однажды на новогоднем застолье оглядел мою квартиру и добавил: «Маловата, конечно, для взрослой женщины — ну да ладно, одной хватит». Сказал — и потянулся за мандарином, будто произнёс нечто совершенно обыденное.
Я каждый раз сглаживала углы. Улыбалась. Переводила разговор.
Зоряна потом неизменно говорила: «Екатерина, ну ты же знаешь его. Он не злой — он просто такой». Я кивала. Потому что дружба с Зоряной для меня важнее. Потому что Виктор — это не Зоряна. И разрушать отношения с лучшей подругой из‑за её мужа я не собиралась.
В тот вечер Виктор пребывал в отличном расположении духа. Это было заметно сразу.
Первый тост прозвучал в половине восьмого. Вечер помогал вести мой знакомый Богдан — я специально не приглашала тамаду, просто попросила его поддержать атмосферу. Он сказал тёплые слова о женщинах, о зрелости, о красоте возраста. Потом начались разговоры, музыка, подали горячее.
Я наконец позволила себе расслабиться. Потанцевала. Поболтала с Кирой — она только вышла из декрета, мы давно не виделись.
Чуть позже я познакомилась поближе с девушкой Станислава — Валерией.
