— Забирай свои вещи. Самое необходимое. Остальное я упакую, потом заберёшь. Ключи от старой квартиры у тебя, живи там. Или у матери. Как решите.
— Елена… — он потянулся к её руке, но она резко отдёрнула ладонь, будто обожглась.
— Всё, Александр. На этом точка. Не звони, не уговаривай. И передай своей матери: если ещё раз явится сюда без меня — я обращусь в полицию. И расскажу про кредиты и про её визиты с посторонними. Пусть рискнёт.
Он стоял с зажатой в руках курткой, съёжившийся, почти жалкий. Уже не её Александр, не муж — посторонний, растерянный человек. Потом неторопливо развернулся и направился к выходу. Ни «прощай», ни хлопка дверью. Лишь тихий щелчок замка.
Елена осталась одна. Тишина навалилась внезапно, но не давила — в ней было что-то очищающее, как в морозном воздухе. Она подошла к окну и прислонилась лбом к холодному стеклу. Внизу из подъезда вышел Александр. Он не спешил, не закурил — просто стоял под дождём, глядя куда-то в сторону остановки. Потом, ссутулившись и засунув руки в карманы, побрёл прочь. Вскоре его фигуру поглотила ноябрьская темнота.
«Вот и всё», — мелькнуло у Елены. Сердце не дрогнуло, не кольнуло болью. Осталась лишь глубокая усталость и под ней — твёрдое, почти каменное облегчение.
Она вернулась к шкафу, сняла последнюю вешалку с его рубашкой. От ткани тянуло резким спортивным дезодорантом — тем самым, который всегда покупала она. Елена стянула рубашку, скомкала и отнесла в прихожую, бросив в пакет к остальным его вещам. Затем прошла на кухню и поставила чайник. Руки были спокойны.
Когда вода закипела, она заварила крепкий чёрный чай и устроилась за столом. Перед ней лежала папка с документами на квартиру. Сверху — свежее свидетельство о праве собственности. Только её имя. Елена провела пальцем по гладкой ламинированной поверхности.
Её. И ничьё больше.
Телефон на столе завибрировал. На экране высветилось: «Лариса». Елена посмотрела на светящийся прямоугольник в полумраке кухни, затем нажала «Отклонить» и перевернула телефон экраном вниз.
Она пила чай — горячий, терпкий. Слушала, как ветер завывает за окном и как по мокрому асфальту шуршат колёса машин. Мыслей не было — лишь ровный белый шум, похожий на шелест дождя.
Потом она убрала чашку и прошла в спальню, включила свет. На широкой кровати лежали две подушки. Елена взяла ту, что принадлежала ему, унесла в кладовку и задвинула на верхнюю полку. Вернулась, легла на свою сторону и уставилась в потолок.
Одиночество окутало её, словно тяжёлое, но привычное одеяло. Без уюта и сладости — настоящее. Так правильно. Так и должно быть.
Погружаясь в сон, она решила, что завтра сменит замки. И номер телефона тоже. А может, заведёт собаку — большую, чтобы лаяла на чужих.
И последняя мысль перед тем, как уснуть: завтра она сварит холодный свекольный суп по бабушкиному рецепту. С чесноком. Только для себя.
Утром дождь прекратился. Небо висело низко и серо, сквозь тучи пробивался тусклый, бесцветный свет. Елена проснулась рано — её разбудил стук в дверь. Настойчивый, упругий, такой, который ясно давал понять: «Я знаю, что ты дома, и всё равно откроешь».
Не торопясь, она накинула халат, подошла к двери и посмотрела в глазок. На площадке стояла Лариса. Не одна — рядом был тот самый лысоватый мужчина в дешёвой куртке, которого Елена видела на записи с камеры. И ещё одна женщина, уже в возрасте, в ярко-синем плаще, с застывшим на лице выражением официальной участливости.
Елена глубоко вздохнула, сняла цепочку и приоткрыла дверь — ровно настолько, чтобы осталась защита.
— Доброе утро, — произнесла она спокойно.
— Доброе, доброе, — Лариса попыталась просунуться ближе, но цепочка не позволила. Голос у неё был приторно-мягкий. — Леночка, открой, поговорим спокойно. Это специалисты — из опеки и юрист. Мы по делу.
— По какому именно? — без эмоций уточнила Елена.
— Семейному, — вмешалась женщина в плаще, демонстрируя удостоверение. — Я представляю районный орган опеки и попечительства. Поступило заявление о возможном нарушении прав члена семьи. Речь о вашем супруге, Александре. Он зарегистрирован в этой квартире?
— Нет, — ответила Елена. — Здесь он никогда прописан не был. Квартира досталась мне по наследству уже после заключения брака. У него регистрация по другому адресу, там он и проживает. Всё в рамках закона.
— Но он ваш законный муж! — голос Ларисы стал резче. — Он имеет право на долю совместно нажитого имущества!
— Эта квартира не относится к совместно нажитому, — спокойно возразила Елена, глядя прямо на сотрудницу опеки. — Статья 36 Семейного кодекса: имущество, полученное по безвозмездной сделке, в том числе по наследству, принадлежит тому супругу, кто его получил. Документы у меня на руках. И заявление на развод уже подано. Так что оснований для вашего визита я не вижу.
Представительница опеки переглянулась с лысоватым «юристом». Тот неловко кашлянул.
— Гражданка, мы стремимся урегулировать ситуацию без конфликта. Ваша свекровь, Лариса, утверждает, что вы находитесь в состоянии стресса, принимаете поспешные решения, выставили мужа на улицу в плохую погоду… Это серьёзные заявления.
Елена медленно сняла цепочку и распахнула дверь полностью. На ней был старый махровый халат, ноги босые, волосы не уложены. Но взгляд — твёрдый, отчего женщина в синем плаще невольно шагнула назад.
— Заходите, — сказала Елена тихо.
