Вам у нас понравится!
Оксана плечом приоткрыла тяжёлую дверь подъезда и на мгновение остановилась, пытаясь отдышаться. Пакеты больно впивались в пальцы, оставляя на коже алые следы. В одном из них что‑то предательски потекло — скорее всего, помидоры не выдержали дороги. Замечательно. Просто лучше не придумаешь.
День оказался таким, что его хотелось стереть из памяти. С утра Марьяна устроила ей выволочку из‑за отчёта, который Оксана отправила ещё накануне. Затем сорвался клиент, обвинив фирму во всех возможных грехах. А под занавес её задержали почти на час после работы — срочно понадобилось переделывать презентацию.
Когда Оксана наконец вышла из офиса, на улице уже стемнело. В магазине её встретили духота, толчея и бесконечные очереди. У холодильника с молочкой какая‑то дама с тележкой больно толкнула её в бок и даже не подумала извиниться.
— Ты что, слепая?! — огрызнулась она, когда Оксана попыталась аккуратно пройти. — Видишь, человек стоит!
Оксана ничего не ответила. На споры попросту не осталось ни сил, ни желания. Она молча набрала продукты, выстояла очередь к кассе, где кассирша демонстративно зевнула ей прямо в лицо, и направилась к выходу.
И вот теперь она стояла в подъезде, глядя на лестничные пролёты, которые предстояло преодолеть до четвёртого этажа. Лифт, разумеется, снова не работал. Криво приклеенное объявление «Ремонт» болталось на дверце кабины уже третью неделю.
— Ну конечно, — тихо произнесла Оксана и начала подниматься.
К третьему этажу ноги стали тяжёлыми, словно налились свинцом. Пакеты казались втрое тяжелее, чем внизу. Несмотря на прохладу, на лбу выступил пот. Она остановилась на площадке, прислонилась к стене и на секунду прикрыла глаза.
«Остался один пролёт. Всего один».
В воображении возникла простая картина: она открывает дверь, сбрасывает туфли, ставит чайник и падает на диван. Хотя бы на десять минут — просто посидеть в тишине, ни о чём не думая.
Ключ привычно щёлкнул в замке. Оксана толкнула дверь ногой, занесла пакеты в прихожую — и застыла.
На кухне её встретила гора грязной посуды. Тарелки высились в раковине, на столе рассыпаны крошки, валялась пустая упаковка от пельменей, темнели чайные разводы. На плите — сковорода с засохшими остатками яичницы. В воздухе стоял затхлый запах несвежести и застоявшегося дыма.
Оксана аккуратно опустила пакеты на пол и прошла в комнату.
Богдан спал на диване. Растянувшись во весь рост и уткнувшись лицом в подушку, он негромко похрапывал под пледом. На полу были разбросаны носки. На журнальном столике — пустая кружка, пачка чипсов и геймпад от приставки. Телевизор всё ещё работал, на экране застыла пауза игры.
Внутри у Оксаны что‑то болезненно дрогнуло — словно струна, натянутая до предела.
Она резко развернулась и вернулась на кухню. Принялась разбирать покупки, стараясь не шуметь. Молоко отправилось в холодильник. Хлеб — в хлебницу. Помидоры, действительно раздавленные, — в мусорное ведро. Которое, к слову, тоже никто не вынес.
Спокойно. Всё нужно делать спокойно.
