Когда супруг Натальи, предприниматель не самого крупного масштаба, оказался в коме, а затем пришёл в себя уже полностью парализованным и прикованным к кровати, Наталья решила срочно нанять сиделку.
Искать долго не пришлось — удача сама постучалась в дверь. В больничной палате к ней подошла санитарка и предложила свои услуги по уходу за пациентом.
Поговорив с ней, Наталья выяснила, что Дарина недавно училась в медицинском училище: успела окончить два курса, но диплом так и не получила.
Размышлять Наталья не стала — кандидатура показалась ей подходящей. Девушка высокая, крепкая, почти под потолок ростом, двадцать лет — возраст взрослый, да и с лежачими больными она уже сталкивалась.
Но главным доводом стало другое: Дарина согласилась на весьма скромную оплату при условии проживания и питания в доме Натальи.
Медлить хозяйка не стала. Пока девушка не передумала, помогла ей оформить увольнение и собрать вещи.
Жила Дарина в общежитии, пожитков оказалось немного — чемодан да один пакет. Всё это Наталья погрузила в машину и отвезла новую сиделку к себе.
***
— Вот здесь ты и будешь жить, — сказала она, открывая перед гостьей небольшую боковую комнату без окна, скорее напоминавшую кладовую.
Помещение примыкало к спальне, где лежал парализованный Богдан.
Наталья умолчала о том, что раньше это и была гардеробная. Под тусклой лампочкой помещались лишь узкая кровать и недорогой ламинат на полу — больше ничего туда не входило. Дарина поставила чемодан у стены и украдкой смахнула слезу.
Наталья внимательно всмотрелась в неё:
— Что такое, Дарина? Тебе не по душе комната?
Та тихо всхлипнула, вытащила из кармана спортивных брюк кусочек марли и промокнула лицо.
— Нет, всё нормально. Мне подходит. Чисто, отдельное помещение… и батарея есть, значит, зимой будет тепло.
Сдержав лёгкое недоумение, Наталья повела её к мужу.
Богдан лежал на дорогом ортопедическом матрасе, застеленном клеёнкой и простынёй. Он находился на боку, приоткрыв рот, и смотрел единственным видимым глазом на жену и Дарину. Второй оказался прижат подушкой и был закрыт.
— И снова здравствуйте, Богдан! — бодро произнесла Дарина, а затем ахнула и стремительно подошла к кровати — Наталье даже показалось, что пол под ногами задрожал.
Шагала Дарина тяжеловато, зато сердце у неё было доброе.
Она встала у изголовья, уверенно подхватила Богдана под мышки, осторожно повернула на спину и поправила подушку.
После этого деловито заявила:
— Пожалуйста, купите в аптеке надувной круг — подложим под крестец, чтобы не было пролежней. И судно нужно, обычный горшок не подойдёт. Давайте ещё посмотрим назначения врачей.
Наталья порадовалась её деловитости:
— Дарина, вижу, муж в надёжных руках. Приступай, а мне пора — дел сегодня невпроворот.
Она попыталась скрыть удовлетворённую улыбку. Причина для радости у неё имелась: у Богдана был собственный продуктовый магазин, приносивший стабильный доход.
Правда, Богдан всегда отличался скупостью. О делах в магазине он жене не рассказывал, а сведения о прибыли держал при себе.
Наталья давно хотела участвовать в бизнесе, если честно — мечтала самой управлять им, но муж не подпускал её к делам.
Теперь же, как бы кощунственно это ни звучало, он отошёл от управления, и ничто больше не мешало Наталье занять его место.
Просияв, она погладила супруга по голове:
— Не волнуйся, дорогой, я всё возьму на себя. А ты поправляйся, ешь и отдыхай.
Богдан растерянно проводил её взглядом.
Он попытался окликнуть жену, но язык не послушался.
***
Дни потянулись быстро, наполненные заботами.
Дарина со своими обязанностями справлялась безупречно: Богдан всегда был чист, накормлен и устроен удобно.
Не щадя себя, она поднимала его, пересаживала в инвалидное кресло и отвозила в ванную, где мыла и приводила в порядок.
Младший сын хозяев, Никита, помогал ей.
Пятнадцатилетний Никита после несчастья с отцом словно резко повзрослел и взял на себя часть забот.
Чего не скажешь о его сестре. Семнадцатилетняя Анастасия старалась даже не слышать разговоров об отце. Больше всего её пугала мысль, что мать уволит сиделку и переложит уход на неё.
На всякий случай она прямо заявила:
— Я ничего отцу не должна! Даже не надейтесь на меня! Он всегда больше любил Никиту — и подарки ему лучше, и денег давал больше. Вот пусть теперь Никита с ним и возится!
Разговор происходил на кухне, где Дарина чистила картофель. Наталья, нервно взглянув в её сторону, поспешила вывести дочь из помещения.
— Отец болен, но жив, не говори о нём так! И при постороннем человеке держи себя в руках.
Анастасия обиженно надула губы:
— Не понимаю, зачем ты вообще поселила её у нас! Могла бы приходить утром и уходить вечером. Я бы хоть не сталкивалась с ней в ванной! Она огромная, неуклюжая, как мужчина! И одевается ужасно. Перед соседями стыдно!
— Потерпи, доченька. Папе нужен круглосуточный уход. Я не смогу вставать к нему по ночам.
Анастасия недовольно поморщилась и, не желая продолжать разговор, вышла.
Наталья занервничала: дочь давно перестала её слушаться. Вернувшись на кухню, она настороженно посмотрела на широкую спину сиделки у плиты.
И правда, Дарина казалась великаншей — сама Наталья и её дочь были миниатюрными и хрупкими.
Дарина почти касалась макушкой потолка и занимала собой половину кухни.
Зато с обязанностями справлялась отлично. Постепенно на её плечи лёг весь быт семьи Петрик.
Именно она вставала раньше остальных, будила Никиту в школу, готовила завтрак. Она же ходила за продуктами, строго следуя списку Натальи и принося чеки.
Со временем Дарина стала для них незаменимой.
— Пожалуйста, не держи зла на мою дочь, — попросила Наталья. — Анастасия тяжело переживает болезнь отца, у неё стресс…
— Всё понимаю, — спокойно ответила Дарина. — Когда болеют близкие, всем трудно.
Наталья натянуто улыбнулась и, дождавшись, когда та закончит дела, пригласила её к чаю.
— Присядь. Давно хотела с тобой поговорить. Я заметила, что у тебя сапоги порвались. Какой размер носишь?
— Сороковой.
— Надо же, как у моей мамы. В прошлом году я купила ей дутики, но она так и не стала их носить. Пожалуй, отдам их тебе.
