Серый февральский вечер медленно просачивался в трёхкомнатную квартиру на окраине города, растягивая тени по выцветшим обоям в мелкий цветочек. Дарина стояла у окна, прислонившись лбом к холодному стеклу. Во дворе сосед безуспешно мучил старую «Ладу», и хриплый, срывающийся звук двигателя странным образом перекликался с её собственным состоянием.
— Дарин! Ты там долго еще? — резкий, требовательный голос Богдана ворвался в её мысли, будто ледяной порыв ветра.
Она вздрогнула и повернулась. Муж замер в дверях кухни, растирая ладони. На нем была та самая парадная рубашка, которую она утром аккуратно выглаживала, расправляя каждую складку. Богдан выглядел оживлённым, глаза поблескивали тем недобрым азартом, что всегда появлялся перед приходом «соратников».
— Сергей с ребятами будут через сорок минут. Стол накрыла? — он окинул взглядом пустую поверхность. — Я же просил по‑человечески: селёдку с луком, нарезку, картошку отвари с укропом. И икру из холодильника поставь. Не позорь меня перед мужиками.
Дарина опустила взгляд на свои руки — пальцы едва заметно дрожали. С самого утра она не присела: сначала отчёты в поликлинике, потом забежала к маме — у той снова подскочило давление, затем тяжёлые пакеты из супермаркета… Ей так хотелось, чтобы сегодня они просто остались вдвоём. Посмотрели бы старый фильм или посидели в тишине, говоря о чём-то своём, уютном.
— Богдан, я правда очень устала, — тихо сказала она, почти не рассчитывая быть услышанной. — Голова раскалывается. Может, вы в бар сходите? Или пиццу закажете…
Он нахмурился, и на лице мгновенно отразилась обида.
— Какой бар, Дарина? Мы же договорились. Мужики идут к другу домой, а не в забегаловку. Ты жена или кто? Моя мать отцу всегда столы накрывала, даже с температурой. Это уважение. Неужели тебе трудно раз в месяц постараться?
«Раз в месяц», — с горечью подумала она. В прошлый четверг был Назар, в субботу — Данило. И каждый раз она, словно тень, металась между плитой и столом, подавая блюда, убирая тарелки, слушая пошлые шутки и громкий хохот, от которого звенели стекла в серванте.
— Я не буду готовить, — неожиданно для самой себя произнесла Дарина. Голос прозвучал ровно, хотя внутри всё стянулось в тугой узел.
В кухне повисла плотная тишина. Богдан замер, недоверчиво прищурившись.
— Что ты сказала? Повтори.
— Я устала. Я не прислуга, Богдан. Я хочу отдохнуть.
Он шагнул ближе, и его голос стал опасно спокойным.
— Значит так. Я иду в душ. Когда выйду — стол должен быть накрыт. И чтобы улыбалась, а не с этим своим вечным недовольством. Поняла? Не порти мне вечер.
Он развернулся и скрылся в ванной, громко хлопнув дверью. Почти сразу зашумела вода.
Дарина стояла неподвижно. Внутри будто что‑то тихо оборвалось — без вспышки, без слёз, просто окончательно. Как последний осенний лист, который падает неизбежно и бесшумно. Она перевела взгляд на кастрюлю с картошкой и на нераспечатанную банку икры.
Медленно пройдя в прихожую, она сняла с вешалки своё кашемировое пальто — подарок сестры, который Богдан неизменно называл «слишком вычурным». Обула сапоги, не затянув шнурки до конца. Движения были почти механическими, словно за неё всё решал кто‑то другой.
Дверью она не хлопнула. Напротив, прикрыла её осторожно, дождавшись тихого щелчка замка.
На лестничной площадке пахло сыростью и табачным дымом. Спускаясь по ступеням, Дарина замечала, как с каждым этажом становится легче дышать. Морозный февральский воздух ударил в лицо, выбивая из глаз непрошеные слёзы. Она пошла прочь от дома, не выбирая направления, просто шаг за шагом по рыхлому подтаявшему снегу.
Ей было всё равно, что скажет Богдан, выйдя из душа. Всё равно, что подумают его друзья. Впервые за двенадцать лет брака она ясно поняла: её «молчаливое согласие» давно превратилось в тюрьму, стены которой она возводила собственными руками.
Через два квартала она заметила тёплую витрину небольшого кафе «Жасмин». Внутри горел мягкий жёлтый свет, виднелись крошечные столики. Дарина толкнула дверь — колокольчик над входом мелодично звякнул.
Посетителей почти не было. Из колонок тихо звучала инструментальная мелодия. В воздухе смешались запахи ванили, корицы и свежемолотого кофе.
— Добрый вечер, — приветливо улыбнулась молоденькая официантка. — Выбирайте любое место.
Дарина устроилась в самом углу, за ширмой из искусственного плюща. Пальто она не сняла, лишь плотнее накинула на плечи. Лёгкая дрожь всё ещё не отпускала — то ли от холода, то ли от осознания своего поступка.
Открыв меню, она попыталась сосредоточиться, но строки расплывались. В кармане завибрировал телефон. На экране высветилось «Богдан». Звонок оборвался и тут же повторился. Затем пришло сообщение: «Ты где? С ума сошла? Возвращайся немедленно, ребята уже в подъезде!»
Дарина посмотрела на экран и спокойным движением выключила телефон. Ничего не произошло — потолок не рухнул, мир не перевернулся.
Она подняла глаза на официантку, которая терпеливо ждала неподалёку, и, глубоко вдохнув, собралась сделать заказ.
