Кухня была наполнена таким насыщенным ароматом, что любой прохожий, случайно вдохнув его через приоткрытое окно, наверняка позавидовал бы до спазма в животе. Теплый запах запеченного мяса переплетался с нотами розмарина, чеснока и едва уловимой сладостью ванили. Мария устало присела на табурет, провела тыльной стороной ладони по влажному лбу. В пояснице тянуло — два последних дня она почти не отходила от плиты, готовясь к самому важному вечеру в году.
Сегодня Тарасу, ее мужу, исполнялось пятьдесят. Полвека. И ровно половину этого срока они прожили вместе. Мария до сих пор ясно помнила его худощавым, вечно голодным студентом политеха, с которым они делили одну тарелку жареной картошки на двоих в тесной комнате общежития. Тогда он смотрел на нее так, будто действительно собирался положить к ее ногам весь мир. Мир, может, и не оказался у ее ног, зато Тарас дорос до должности финансового директора крупной строительной компании. Появились просторные апартаменты в престижном районе, дорогой автомобиль, шелковые галстуки и… постоянная тень недовольства на лице.
Мария окинула взглядом накрытый стол в гостиной. Это был не просто праздничный ужин — это было признание в любви, выраженное через блюда. В центре возвышалась румяная утка с хрустящей корочкой, фаршированная антоновскими яблоками и черносливом — любимое угощение Тараса. Вокруг нее расположились тарталетки с красной икрой, нежная форель слабой соли, которую Мария готовила по собственному рецепту, хрустящие салаты в хрустале и, разумеется, «Наполеон». Над тортом она колдовала всю ночь: тончайшие коржи, воздушный заварной крем — все доведено до совершенства.
До прихода гостей — важных партнеров Тараса, его руководителя и нескольких «нужных» приятелей — оставалось меньше двух часов.
В прихожей сухо щелкнул замок. Мария встрепенулась, поспешно поправила прическу и одернула бордовое платье, купленное специально к этому дню.
— Тарас, ты уже дома? — она вышла в коридор с мягкой улыбкой, ожидая хоть тени одобрения.
Тарас — располневший, заметно полысевший мужчина в дорогом костюме — молча скинул туфли и, даже не взглянув на жену, направился в гостиную. Лоб его пересекала складка раздражения.
— Дома. Пробки кошмарные, — бросил он на ходу.
Мария двинулась следом, чувствуя, как внутри разливается неприятный холод. Этот тон был ей знаком — так он говорил, когда искал, на ком сорвать накопившееся раздражение.
Остановившись у стола, Тарас сцепил руки за спиной и стал внимательно осматривать блюда, словно инспектор на проверке. Тишина повисла тяжелым грузом.
— Это что? — наконец произнес он, указывая на утку.
— Утка с яблоками, Тарасик. Как ты любишь. Я специально нашла фермерскую, самую свежую…
— Мария, ну пожалуйста, — он закатил глаза и вздохнул так, будто объяснял очевидное ребенку. — Какая утка? Какой чернослив? Мы что, в прошлом веке? Я просил что-нибудь изысканное! Сегодня будет генеральный! Его жена — светская львица, они на выходные в Милан летают поужинать. А ты устроила тут советскую столовую!
— Но ты же говорил, что не выносишь ресторанные изыски, где на огромной тарелке размазана капля соуса… — голос Марии предательски дрогнул.
— Это было пять лет назад! — резко оборвал ее Тарас. Он поддел вилкой кусочек форели, отправил в рот, поморщился и демонстративно выплюнул рыбу в салфетку. — Пересолено. Есть невозможно.
— Я пробовала, все было нормально…
— А это что за смесь? — он кивнул на слоеный салат с морепродуктами и перепелиными яйцами. — Майонез? Мария, ты решила угробить моих гостей? Сплошной жир и холестерин! Неужели трудно было заказать кейтеринг из приличного ресторана? Я же дал тебе деньги! Нет, тебе обязательно нужно было два дня стоять у плиты, чтобы выставить меня перед партнерами провинциальным жлобом, у которого жена способна только борщи варить!
Каждое его слово било точно в цель, крошило в пыль ее хрупкие иллюзии. Мария стояла посреди нарядной гостиной и вдруг ясно увидела перед собой не любимого человека, а самодовольного, неблагодарного эгоиста, для которого ее забота — всего лишь бесплатный сервис.
— Мама всегда говорила, что у тебя нет ни вкуса, ни воображения, — добавил Тарас, швыряя вилку на стол. — Ладно, закажу доставку из «Пушкина» или «Турандот». Может, хоть закуски успеют привезти. А это… — он пренебрежительно махнул рукой, — убери. Отнеси на кухню. Потом сама доешь.
Он развернулся и ушел в спальню переодеваться, громко хлопнув дверью.
Мария осталась одна. Внутри образовалась звенящая пустота, которая постепенно заполнялась жгучей яростью. Слез не было. Вместо них — кристально ясное осознание: спектакль под названием «счастливая семья» подошел к финалу.
«Сама доешь», — эхом прозвучало в голове.
Мария медленно подошла к столу и взяла большое блюдо с уткой. Птица получилась безупречной — с золотистой корочкой и чарующим ароматом. Она взглянула на часы: до прихода гостей оставался час двадцать. Доставка из дорогого ресторана в пятничный вечер займет не меньше двух с половиной часов.
На ее губах появилась холодная, твердая улыбка.
Она прошла на кухню и достала из кладовки вместительные термосумки, которые обычно брали на пикники. Спокойно и методично начала перекладывать блюда в контейнеры: салаты, тарталетки, нарезки — все аккуратно исчезало в сумках. Действовала она сосредоточенно, почти бесстрастно. Утка заняла место в самом большом термоконтейнере. Следом отправился и «Наполеон».
Спустя двадцать минут стол в гостиной выглядел безупречно пустым. Лишь белая скатерть и сверкающие пустые бокалы напоминали о готовившемся торжестве.
Мария сменила туфли на удобные ботинки, надела пальто и подняла тяжелые сумки. В этот момент дверь спальни распахнулась, и в коридор вышел Тарас, поправляя безупречный узел на дорогом галстуке.
