— Ганна, прошу… нам нужно поговорить, — она загородила мне дорогу, взволнованно перебирая ремешок поношенной сумки.
Мы устроились в ближайшей кофейне. За стеклом срывался колючий ноябрьский ливень. Я взяла двойной капучино и круассан с миндалём, она ограничилась стаканом воды.
— Данило совсем на пределе, — начала она, избегая моего взгляда и сминая салфетку в пальцах. — У него давление скачет из‑за нервов. Вы же хотите оставить его без копейки! А у нас Александр поступил в платный институт, младшему нужны брекеты, всё подорожало…
Я разглядывала её, пытаясь отыскать в себе хотя бы искру ненависти к женщине, разрушившей мой брак. Но ненависти не находилось. Лишь глухая, почти брезгливая жалость.
— Мария, — произнесла я спокойно, почти бесстрастно, аккуратно отламывая кусочек круассана. — Данило взрослый и вполне здоровый человек. Двадцать лет он жил на две семьи, вытаскивая деньги из нашего общего бюджета, чтобы обеспечивать вас. Вы делили постель с женатым мужчиной, рожали от него детей, прекрасно понимая, что каждый вечер он возвращается ко мне. Вы сами выбрали роль тени. И теперь пришли ко мне просить подаяние для своих детей?
— Он говорил, что однажды мы будем жить в вашей квартире! — внезапно сорвалась она. Лицо её покрылось неровными красными пятнами, голос взлетел до визга. — Утверждал, что вы слабая, что гормоны расшатали вам психику! Что с вашей депрессией вы долго не протянете, и тогда всё достанется ему!
В кофейне стало тихо. Люди за соседними столиками обернулись.
Эти слова должны были ударить по мне, заставить расплакаться прямо здесь. Но вышло иначе — они подействовали как лекарство. В одно мгновение во мне исчезло последнее чувство вины за то, что я так и не стала матерью. Мой муж попросту ждал, когда я окончательно сломаюсь, чтобы привести в мой дом другую семью.
— Вот как? — я едва заметно улыбнулась, вынула из кошелька купюру в пять тысяч гривен и положила на стол — за свой заказ. — Передайте Данилу: моя депрессия закончилась в тот день, когда он переступил порог моей квартиры в последний раз. И на недвижимость ему рассчитывать не стоит. Мой адвокат уже получил выписки по всем его картам. Мы нашли переводы на ваши счета за последние десять лет. Это общие деньги, которые он скрывал. Сейчас готовится встречный иск о компенсации. Так что, Мария, боюсь, должницей окажетесь вы.
Я встала, накинула пальто и вышла под дождь. И впервые за долгие годы вдохнула влажный городской воздух полной грудью — легко, свободно.
Суд завершился нашей безоговорочной победой. Данилу досталась машина и та часть накоплений, что осталась после вычета всех его тайных переводов «на сторону». Квартира полностью перешла мне.
Прошел год.
Я продала ту огромную, ставшую чужой квартиру, избавившись от теней прошлого. На вырученные средства приобрела светлую двушку с высокими потолками и собственной террасой в старом центре города. Ночные слёзы остались в прошлом. Я перестала измерять собственную ценность способностью родить ребёнка. И наконец приняла простую истину: женщина — не инкубатор, и её счастье не обязано определяться наличием детей.
Моя жизнь не оборвалась в той тесной кладовке. Напротив, именно там она и началась.
Я ушла из унылого офиса и открыла небольшую студию ландшафтного дизайна — мечту всей юности, которую Данило когда‑то называл «несерьёзной и грязной вознёй в земле». Теперь мои проекты побеждали в городских тендерах, а в команде трудились пять талантливых флористов.
А три месяца назад в доме снова появилось шумное, торопливое дыхание. Я съездила в приют и забрала золотистого ретривера, от которого отказались прежние хозяева. Пса звали Захар. Он беспощадно сгрызал мои тапки, по утрам будил влажным носом, радовался каждому моему возвращению и любил меня просто так. Не за выглаженные рубашки, не за безупречный порядок и уж точно не из чувства долга.
Ранним майским утром я стояла на своей террасе босиком, ощущая тёплые доски под ногами, пила свежесваренный кофе и наблюдала, как просыпается город. Ветер перебирал мои волосы. Захар устроился рядом, положив тяжёлую голову мне на ступню.
Телефон на столике тихо завибрировал. Сообщение пришло от моего итальянского партнёра по поставке экзотических растений. Адриан писал, что ждёт меня на выставке во Флоренции через неделю и приглашает на ужин.
Я улыбнулась, провела рукой по шелковистой шерсти Захара и отправилась собирать чемодан. Впереди была Тоскана. Новые проекты, новые встречи и новые рассветы. Впереди — целая жизнь. Моя собственная, выстраданная и по‑настоящему счастливая.
И я собиралась прожить её так, чтобы больше никогда не оглядываться назад.
