— Надо было тебя придушить в тот день, когда ты появилась на свет. Вырастешь такой же, как твоя непутёвая мать. И зачем только я взялась тебя растить, — эти слова, брошенные Юлией, больно резанули Викторию.
Она привыкла к упрёкам и резким замечаниям, но подобного раньше не слышала. От обиды у неё сами собой покатились слёзы.
Степан тех слов не слышал, однако Виктория была уверена: будь он рядом, непременно вступился бы. Дед относился к ней куда теплее, чем Юлия.
Девочка отвечала ему заботой — помогала по хозяйству, а иногда даже отправлялась с ним пасти деревенское стадо. Там пасся огромный бык, которого она до дрожи боялась, но Степан успокаивал:
— Виктория, держись от него подальше. Если не дразнить — не тронет, — говорил он.
И всё же страх никуда не исчезал.
Учёба в сельской школе давалась ей без особых успехов и провалов — держалась в середняках. Ни Юлия, ни Степан никогда не заглядывали в её тетради и не спрашивали, сделаны ли уроки. Им было безразлично. Ходит в школу — и ладно.
Новую одежду покупали редко — только когда обувь окончательно изнашивалась или становилась мала.
Платья и кофты Леся бесконечно латала и перешивала. Стоило Виктории заикнуться о новом наряде, как следовал неизменный ответ:
— Поносишь ещё это. Не на выданье…
Когда Виктории исполнилось четырнадцать, Степана не стало. Тогда она рыдала долго и безутешно. Понимала: теперь ей придётся особенно тяжело.
Он любил её, защищал и не позволял Юлии поднимать на неё руку. Если та замахивалась на внучку, дед мгновенно перехватывал её руку:
— Не смей трогать девчонку. Её слёзы тебе ещё аукнутся… И не посмотрю, что ты мне жена. Будешь пятый угол в доме искать. Ты меня знаешь.
Юлии не по душе была такая защита, но спорить она не решалась. Знала: Степан словами не разбрасывается. Однажды она уже испытала на себе его тяжёлую руку, с тех пор лишний раз не нарывалась.
Теперь Виктория осталась один на один с суровой Лесей.
«Зачем я вообще родилась?» — думала она, утирая слёзы. — «Что бы ни сделала — всё не так. Никогда ей не угодить».
Девочка подрастала, а матери так ни разу и не увидела. Дождавшись окончания девяти классов, она твёрдо решила уехать в город.
После смерти Степана терпеть побои и крики Леси стало невыносимо. Едва получила аттестат, уже на следующий день собралась в дорогу.
— Езжай, езжай! — кричали ей вслед. — Надоело мне тебя кормить, сама теперь зарабатывай! — разносился по улице голос Леси.
Ей повезло — по дороге встретились отзывчивые люди.
Ранним утром, приехав в город первым автобусом, Виктория с холщовой сумкой через плечо направилась прямо к проходной завода. Там она расспросила, как можно устроиться на работу.
Люди оказались добрыми: объяснили, куда идти, помогли разобраться с бумагами. И уже после обеда она стояла в общежитии перед комендантом с направлением на жильё.
— Так, Виктория, значит… Пойдём, Виктория, — произнесла полная женщина. — Я Владислава, комендант рабочего общежития.
Они остановились у двери комнаты, и комендант толкнула её.
