Богдан резко прижал ладонь к груди. Лицо его стало мертвенно-бледным, на висках выступили капли пота.
— Тише… прошу вас… — выдавил он сиплым голосом. — Екатерина, принеси корвалол.
Я кинулась к аптечке, охваченная страхом. В прошлом году у него уже случался предынфаркт — тогда всё началось после звонка Александры.
Пока я отсчитывала капли трясущимися пальцами, Александра стояла рядом с братом, поглаживая его по голове и жалобно причитая:
— Вот до чего довела человека! Своей жадностью довела! Богдан, не переживай, мы уедем. Сейчас же уедем. Пусть нас хоть на улице прикончат, если твоей жене бумажки дороже родной крови. Пошли, Никита.
— Подождите, — с трудом произнёс Богдан, проглотив лекарство. — Никуда вы не пойдёте. Останьтесь до утра. Утро вечера мудренее. Я… что-нибудь придумаю.
Я застыла, сжимая пустой флакон. Опять. Он снова уступил.
— Богдан… — попыталась я остановить его.
— Екатерина, хватит! — впервые за вечер он повысил на меня голос. В глазах блестели злые слёзы. — Я не выставлю их на улицу! Постели им в зале.
За моей спиной Александра тихо фыркнула — с явным торжеством.
Ночь тянулась бесконечно. Из приоткрытой балконной двери тянуло холодом, сквозняк полз по полу. За стеной, в гостиной, Никита храпел с переливами, словно старый трактор. Александра ворочалась на скрипучем диване и нарочито громко вздыхала, чтобы мы в спальне слышали её «страдания».
Богдан не спал. Он лежал, отвернувшись к стене, и по напряжённой спине я чувствовала — мысли не дают ему покоя.
— Ты собираешься дать им деньги? — спросила я в темноте.
Ответа не было. Долгая, вязкая пауза.
— У меня нет другого выхода, Екатерина. Если с парнем что-то случится, я себе этого не прощу.
— А если мы останемся без крыши, если дом развалится — это ты простишь? Это наши накопления. На старость. На твоё лечение.
— Ещё заработаем. Подработку возьму.
— Какую подработку, Богдан? Тебе до пенсии год остался! Ты после смены едва ноги волочишь!
— Я сказал — разберусь! — он резко дёрнулся под одеялом. — Это моя сестра. Моя семья.
— А я кто? Прислуга? Ходячий кошелёк?
— Ты жена. Должна понимать и поддерживать. А ты только считаешь да пилишь.
Эти слова ударили больнее пощёчины. Тридцать лет вместе. Тридцать лет экономии, заботы, вытаскивания его из болезней. И теперь я — «пилишь».
Я поднялась, накинула халат и вышла. Нужно было глотнуть воды, иначе сердце разорвётся.
В коридоре царил полумрак — лишь блеклый свет фонаря проникал через кухонное окно. Проходя мимо зала, заметила приоткрытую дверь. Храп прекратился.
Я уже собиралась пройти дальше, но до меня донёсся шёпот.
— …да она набитая дура, — бодро произнёс Никита. Ни капли тревоги в голосе. — Дядька — простак, это ясно. А эта старая вцепилась…
— Тише ты, — одёрнула его Александра. — Услышат. Главное — Богдана я дожала. Завтра в банк пойдёт. Я по глазам видела — сломался.
— Двести тысяч… Нормально. Долг в конторе закрою, ещё останется.
— Какой долг? — в голосе Александры прорезалась жёсткость. — Ты говорил, пятьдесят должен!
— Мам, там проценты… Ну, сотню отдам, а на вторую машину подлатаю и перепродам дороже. Схема рабочая, пацаны подсказали.
— Смотри мне. Если прогоришь… Ладно. Главное, чтобы Богдан снял. Он сказал, у них на книжке полмиллиона лежит.
— Полляма? — присвистнул Никита. — Ничего себе. А строят из себя бедных. Может, ещё раскрутим? Скажем, коллекторы счётчик включили?
— Не перегибай. Спугнём. Сначала двести заберём, потом через месяц ещё что-нибудь придумаем. У Богдана сердце слабое — на жалость давить проще простого. Скажу, что мне операция нужна. Он же сентиментальный, всё нашу мамочку вспоминает…
Я стояла, прижавшись к холодной стене. Ноги словно налились свинцом. Значит, не только коллекторы. Очередная «схема»? Игровые долги? И они смеются. Лежат на моём диване, едят мою еду и называют моего мужа простаком. А меня — старой…
Внутри медленно поднималась ярость — ледяная, расчётливая. Обида исчезла, осталась лишь брезгливость и желание всё это прекратить.
Я тихо вернулась в спальню. Богдан уже спал — тяжело, с хриплым дыханием. Его телефон лежал на тумбочке, экран вспыхнул уведомлением.
Я взяла аппарат. Богдан никогда не ставил паролей — ему нечего было скрывать. Или я так думала?
Открыла сообщения. Последнее — из банка.
«Уважаемый Богдан! Ваша заявка на потребительский кредит предварительно одобрена. Сумма: 500 000 гривен. Ждём вас в офисе для оформления».
Сообщение пришло в 18:30 — как раз перед их визитом.
Я перечитала его дважды. Кредит? Зачем, если у нас есть накопления?
Открыла банковское приложение. Пальцы дрожали, с трудом попадала по экрану. Ввела код — дату нашей свадьбы.
Загрузились счета.
«Вклад «Дачный»: 1 200 гривен».
Что?..
