А у Киры — съемная однокомнатная квартира с тараканами и отчаянная надежда когда-нибудь обзавестись собственным жильем.
Мария всё понимала. Она знала, что Екатерина откладывала эти средства годами, во многом себе отказывая. Видела, что Екатерина уже шестую зиму носит одно и то же пальто.
Екатерина вынула телефон. Руки дрожали, пальцы соскальзывали, нажимая мимо нужных цифр. Она набрала номер Марии.
«Абонент временно недоступен».
Черный список.
— Вот же подлая, — тихо выдохнула Екатерина. За два десятилетия дружбы она впервые позволила себе такое слово. — Ничего, поговорим.
Последующие три дня тянулись как в дымке. Екатерина жила словно на автопилоте: работа, отчеты, таблицы. Сотрудники поглядывали настороженно — обычно собранная Екатерина теперь ходила с растрепанными волосами, отвечала невпопад, а в обед не притрагивалась к своему супу из контейнера, лишь уставившись в стену.
Она разыскивала Марию.
В квартире той было темно — ни огонька в окнах. На даче, в старом перекошенном домике, который Мария давно собиралась продать, висел заржавевший замок, а снег вокруг оставался нетронутым.
Телефон по-прежнему молчал.
В четверг вечером Екатерина решила действовать иначе. У Марии была слабость — она обожала демонстрировать успех. Если в руках появлялись деньги, спрятаться она не могла — её тянуло показать себя людям.
В их небольшом городе «выходом в свет» считалось кафе «Орхидея» на набережной. По четвергам там играла живая музыка и устраивали танцы «для тех, кому за».
Екатерина пришла к семи. Отдала триста гривен за вход, сдала пальто в гардероб — женщине с неизменным недовольством на лице и бородавкой на носу.
В зале стоял густой запах дешевых духов, жареного мяса и пота. Гремела песня: «Букет из белых роз, любовь здесь в каждом лепестке…»
Она заметила Марию сразу.
Та расположилась за центральным столиком с двумя дамами и усатым мужчиной. На Марии было новое платье — синее бархатное, неудачно обтягивающее бока. На столе — шампанское, мясная нарезка, фрукты.
Мария смеялась, запрокинув голову, и золотой зуб вспыхивал под светом диско-шара.
Екатерина приблизилась к столику. Музыка вибрировала так, что дрожал пол.
Мария увидела её — и смех оборвался. Она поперхнулась, закашлялась. Усатый Макар заботливо похлопал её по спине.
— Добрый вечер, честной компании, — громко произнесла Екатерина.
Песня закончилась, и в наступившей паузе её голос прозвучал особенно резко.
— О, Екатерина! — Мария натянуто улыбнулась, глаза метались. — А ты какими судьбами? Ты ж такие места обходишь стороной. Садись! Макар, налей даме штрафную!
— Я пришла не выпивать, Мария.
Екатерина подошла ближе и заметила, как на шее у бывшей подруги бьется жилка.
— Я пришла за своими деньгами.
Женщины переглянулись и чуть отодвинулись. Макар замер с куском колбасы в руке.
— Екатерина, ты что несешь? — прошипела Мария, наклоняясь к ней. От неё тянуло алкоголем и мятной жвачкой. — Не позорься. Завтра обсудим!
— Мы это «завтра» переносим уже неделю. Ты купила сыну машину. Делаешь ремонт. Развлекаешься здесь. На мои деньги. На деньги моей дочери.
— Какие ещё твои деньги?! — внезапно выкрикнула Мария, вскочив так резко, что стул с грохотом опрокинулся. — У тебя есть доказательства? Твоя расписка — бумажка ни о чем! Я у тебя ничего не занимала! Ты сама мне их подарила! В благодарность!
В зале повисла тишина. Даже официанты остановились, держа подносы на весу.
— В благодарность? — внутри Екатерины поднялась холодная, почти хирургическая ярость. — За что же?
— За то, что я двадцать лет терпела тебя, унылую! — выкрикивала Мария, размахивая руками. — Слушала твои жалобы про Александра, про работу, про давление! Кто таскал тебе супы, когда ты с гриппом лежала? Кто утешал? Я на тебя время тратила, а время — деньги! Это ты мне должна за моральный ущерб! Нашлась богачка! Для крестника копейки пожалела!
Екатерина смотрела на перекошенное от злости лицо и не узнавала его. Где та Мария, с которой крестили детей? Где подруга, с которой пели у костра?
Её будто не существовало. Возможно, и не было никогда. Был лишь тот, кто присосался и тянул силы, пока было удобно. А когда его попытались стряхнуть, он оскалился.
— Значит, подарила, — медленно произнесла Екатерина.
Она взяла со стола бокал шампанского. Мария дернулась, ожидая, что напиток плеснут ей в лицо.
Но Екатерина просто разжала пальцы. Бокал упал и разлетелся на осколки. Звон стекла прозвучал как выстрел.
— Хорошо, Мария. Пусть будет так. Долга нет.
Мария моргнула, а затем расплылась в довольной улыбке.
— Вот и отлично. Давно бы так. А то устроила представление…
— Долга нет, — повторила Екатерина, перешагивая через стеклянные осколки. — И подруги тоже нет. Запомни, Мария: чужие слезы — вода, а свои — кровь. Ты ещё умоешься этой кровью.
Она развернулась и направилась к выходу, ощущая спиной сотни взглядов.
