Флакон выскользнул у меня из пальцев так легко, словно сам стремился упасть и разбиться. Янтарная жидкость расползлась по кафелю, а густой аромат ванили с амброй ударил в нос так резко, что я невольно поморщилась.
Двадцать пять тысяч гривен — элитный французский парфюм Натальи — в одно мгновение превратились в ароматную лужу на полу ванной. Она застыла в дверном проёме и смотрела на меня так, будто я только что подпалила её автомобиль.
— Ой, — произнесла я, не отрывая взгляда от осколков. — Прости. Из рук выскользнули.
А началось всё три дня назад.
В понедельник утром приехала Наталья. Её муж уехал в командировку, и она заявила, что не хочет оставаться одна с девочками в пустой квартире. Мой муж Александр, разумеется, сразу предложил ей пожить у нас — всё-таки сестра. Я тогда ничего не сказала. Решила, что пару дней можно перетерпеть.
Вернувшись с работы — я занимаюсь логистикой поставок в небольшом автосалоне, — я сразу почувствовала: на кухне происходит что-то неладное. Наталья, сестра моего мужа Александра, как ни в чём не бывало сидела за столом вместе с детьми. Её близняшки Оксанка и Христя размазывали по тарелкам нечто белое с розовыми разводами.
Сердце неприятно кольнуло. Я шагнула к холодильнику и распахнула дверцу. Торт стоял на полке. Точнее, то, что от него уцелело.
Из самой середины были варварски вырезаны два огромных куска. Белый крем растёрт по краям, малиновая прослойка торчала неровными слоями. Сверху — чёткие отпечатки маленьких пальцев.
Такое на стол гостям не поставишь.
— Наталья, — обратилась я к ней полным именем, хотя обычно говорила проще. — Что случилось с моим тортом?
Она посмотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых плескалась показная невинность, и мне захотелось запустить во что-нибудь тяжёлое.
— А, торт… Девочки после садика проголодались. Я решила дать им по кусочку. Ты же не против? Они так просили! Это же дети, как им отказать?
— По кусочку?! — я всё-таки сорвалась. — Наталья, они вырезали середину! Размазали крем руками! Это торт на юбилей! На мой юбилей! Его Александр заказывал в дорогой кондитерской! Он стоит восемь тысяч гривен!
Она лишь пожала плечами.
— Ну извини. Я не знала, что он такой дорогой. Они маленькие, не понимают. Я думала, ты позволишь взять пару кусочков.
Пару кусочков.
Муссовый торт с малиновой прослойкой и белым шоколадом, который я выбирала почти полтора часа, пролистывая фотографии в соцсетях кондитера. Который Александр оформил за две недели до даты, потому что у мастера всё расписано.
Он должен был стоять в центре стола завтра вечером — когда соберутся мои родители, его родители и друзья.
А теперь вместо него — изуродованное нечто с дырами посередине и следами детских ладоней.
— Наталья, — медленно произнесла я, стараясь держать себя в руках. — Ты понимаешь, что завтра пятнадцать гостей? И торта у нас нет?
— Да брось, Ярина, — она отмахнулась. — Купишь другой в магазине. Сейчас их полно. Чего раздувать трагедию из-за куска теста?
Оксанка и Христя ковыряли остатки вилками. Их щёки были перепачканы белым кремом, но в мою сторону они даже не смотрели — привыкли, что мама всё разрешает.
Я достала телефон и написала Александру: «Твоя сестра испортила мой торт. Девочки вырезали середину».
Ответ пришёл через несколько минут: «Разберётесь сами, хорошо? Она ведь не специально».
Не специально.
Я подняла глаза на Наталью. Она развалилась на моём стуле, в моей квартире. Её дети спокойно доедали мой юбилейный торт — тот самый, который должен был стать символом того, что мне исполнилось тридцать пять. Символом того, что у меня есть муж, семья и хотя бы видимость стабильности.
