Сайт для Вас!
Оксана не просто снимала шторы — она рвала их с яростью. Ткань трещала, словно под ударами, и в этих резких движениях чувствовалась почти личная месть. Квартира Дмитрия, где еще совсем недавно витал запах травяных настоек и старых книг, теперь выглядела так, будто по ней прошёлся ураган.
— Леся, не замри как истукан! — прикрикнула Оксана, заталкивая в черный пакет пачку грамот с надписью «Почетному железнодорожнику». — Неси коробки с балкона. Всё — вон отсюда. Мебель распилить, тряпки — бездомным. Чтобы к приходу риелтора здесь блестело, как в операционной.
Леся прижала к себе тяжелую диванную подушку. Казалось, отпусти она её — и сама не устоит на ногах.
— Мам, ещё девяти дней не прошло, — едва слышно произнесла она. — Может, сначала по-человечески простимся?
— По-человечески? — Оксана выпрямилась и нервно поправила волосы. — По-человечески — это когда оставляют наследство, а не эту «сталинку» с тараканами. Богдан весь в долгах, коллекторы названивают без конца, а этот старый… скряга даже сберкнижку пустой оставил. Копил пенсию и прятал. Найду — всё заберу. Хоть какая-то компенсация за мои нервы.
В прихожей что-то с грохотом упало — это Богдан вытянул из шкафа китель Дмитрия. Тёмно-синий, плотный, тяжёлый — словно вся его жизнь вшита в подкладку. Дмитрий надевал его лишь в День железнодорожника и под Новый год.
— Вот это да, запах… — поморщился Богдан, держа вещь на вытянутых пальцах. — Нафталин вперемешку со старостью. Мам, с этим что делать?
— Туда же! — отмахнулась Оксана. — На свалку. Может, кому пригодится.
Богдан, не раздумывая, швырнул китель в распахнутую дверь подъезда. Тяжёлая ткань глухо хлопнулась о бетон, пуговицы звякнули. Леся вздрогнула, будто удар пришёлся по ней.
— Ты в своём уме? — прошептала она, глядя на брата. — Это же память о нём.
— Памятью долги не закроешь, Леся, — усмехнулся Богдан, вытирая ладони о джинсы. — Мне завтра полмиллиона гривен отдавать, а ты тут слёзы льёшь.
Оксана уже отвернулась, будто вопрос был решён окончательно. Леся молча вышла на лестничную площадку, подняла китель. На рукаве отпечаталась белая полоса побелки. Она аккуратно стряхнула пыль и прижала ткань к себе.
— Ну и уходи со своим хламом! — крикнула вслед Оксана. — И не забудь: Ирина ждёт завтра в десять. Подпишешь отказ от своей доли в нашу пользу. Тебе ипотеку всё равно не потянуть, а мы квартиру продадим — хоть с долгами расплатимся.
Леся ничего не ответила. Она спустилась к своей старенькой машине, осторожно уложила китель на заднее сиденье и, закрыв дверь, наконец дала волю слезам.
