— Ты в своём уме? — Оксана резко поднялась, её лицо вспыхнуло багровыми пятнами. — Какой ещё суд? Мы же родные!
— Родные? — Леся раскрыла тетрадь и, не поднимая глаз, прочла: — «3 февраля. Оксана не давала мне еды целые сутки». Это ты называешь семьёй, Оксана?
Богдан побледнел и будто уменьшился в кресле.
— Ле… то есть Леся… ты чего начинаешь? Это выдумки старика! Он давно не в себе был!
— Посмертная экспертиза, — спокойно произнесла Леся и положила перед ними заключение, переданное Марко. Дмитрий каждые полгода проходил обследование у независимых врачей, делал это тайком. Марко возил его на приёмы, пока Оксана уезжала за город. — По состоянию здоровья он был крепче вас обоих.
Ирина, пожилая женщина в очках, тщательно просмотрела бумаги, затем поверх оправы внимательно взглянула на Оксану.
— Учитывая вскрывшиеся факты, оформление свидетельства о праве на наследство приостанавливается. До судебного решения. И на вашем месте, гражданка, я бы уже занялась поиском опытного адвоката. Обвинения в оставлении человека в опасности и мошенничестве — это серьёзно.
Оксана медленно опустилась на стул, словно из неё разом вышел весь воздух.
— Леся, доченька… — жалобно протянула она, и этот заискивающий тон звучал страшнее любого крика. — Мы же одна семья. Богдану нужно долги закрыть, иначе с ним разберутся…
— А Дмитрия вы не доводили? — тихо спросила Леся. — Не уничтожали его понемногу, день за днём?
Она развернулась и направилась к выходу. Вслед ей понеслись проклятия, но они уже не ранили. Внутри будто образовалась броня — тяжёлая, прочная, как сталь рельсов.
Судебные разбирательства растянулись на полгода. Тетрадь под названием «Аномалии» стала ключевым доказательством. Соседи, слышавшие крики за стеной, подтвердили сказанное. Оксане назначили условное наказание, однако главное было в другом: её и Богдана признали недостойными наследниками.
Квартиру Леся продавать не стала. Она обновила её: избавилась от дешёвой «пластмассы», которую когда-то притащила Оксана, восстановила дубовый паркет, расставила по местам книги.
Средства по сертификату позволили ей закрыть ипотеку и приобрести небольшой дом в пригороде — тот самый, о котором Дмитрий мечтал, но пожить там так и не успел.
Однажды вечером Леся вышла на крыльцо. Стояла тишина, лишь в траве стрекотали сверчки. Она накинула на плечи китель. Он висел на ней слишком свободно, но согревал лучше любого пледа.
Из кармана она вынула старую фотографию. Дмитрий стоял у локомотива — молодой, подтянутый, с едва заметной улыбкой в уголках губ.
— По расписанию, Дмитрий, — прошептала Леся, всматриваясь в первые звёзды. — Мы прибыли точно по расписанию.
Где-то за лесом протяжно загудел поезд. Низкий, долгий звук, похожий на облегчённый вздох.
