— Леся, отдай ключи от своей дачи. Вера съездит на несколько дней, проветрит комнаты, прикинет, куда лучше рассаду определить.
Мы так постановили, ей свежий воздух на пользу, — без тени сомнения произнёс Александр, протянув ладонь через кухонный стол.
Связка от бревенчатого дома, который перешёл мне по наследству от Ивана, тихо звякнула о столешницу. Александр уверенно подхватил ключи и убрал в карман, даже не удосужившись поблагодарить.
— Мы постановили? — я слегка наклонила голову, внимательно всматриваясь в лицо супруга. — У вас всё решается молниеносно, однако. Значит, проветрить?
— Ну а как иначе, по-родственному. Вера наведёт порядок. Дом всё равно пустует, а так хоть толк будет, — Александр говорил ровно, с той самоуверенной интонацией человека, который уже мысленно оформил на себя чужую собственность.
Спорить с теми, кто заранее выдал себе разрешение распоряжаться твоим имуществом, — занятие бесполезное. Я лишь мысленно отметила очередной пункт в списке чужой бесцеремонности.
Спустя неделю мне понадобилось забрать из дома кое-какие документы Ивана. Я не стала никого предупреждать, приехала сама, отперла калитку своим ключом — и застыла на месте.
В моей светлой, почти аскетичной гостиной на диване красовались чужие бордовые покрывала с блестящим люрексом. На кухне шкворчали тяжёлые чугунные сковороды всех размеров, а на террасе чадил новенький железный мангал устрашающих габаритов, больше напоминающий крематорий.
Мои вещи кто-то без церемоний сдвинул в пыльный угол.
Из бани, распаренная и раскрасневшаяся, выплыла Вера в сопровождении полной женщины.
— О, Леся! А мы тут с Юлией воздухом дышим, — совершенно не смутившись, объявила Вера, по-хозяйски запахивая халат.
— Всё-таки родня, нужно отношения поддерживать. Я тут прикинула — террасу стоит застеклить. Нам сквозит. И обои переклеим на что-нибудь повеселее. А то у тебя как в больничной палате.
— Кому это «нам» дует?
