Хлопнули автомобильные дверцы, и Валерия уловила громкий, развязный мужской смех. Несколько голосов перекликались на повышенных тонах — слов было не разобрать, но интонации звучали неприятно, с вызывающей фамильярностью.
Спустя мгновение дверь дома резко распахнулась.
На пороге появилась Екатерина — супруга младшего сына Романа, мать двоих внуков Валерии. За её спиной смутно виднелись трое смуглых черноволосых мужчин в кожаных куртках. Самый высокий смерил Владислава таким взглядом, будто тот вторгся в чужое жилище.
— Эй, вы чего тут забыли? Давайте, проваливайте!
***
Валерия неторопливо поднялась. За свои пятьдесят семь лет ей доводилось сталкиваться с разным, но подобной бесцеремонности она не ожидала даже в кошмаре.
Екатерина стояла в дверях и смотрела на свекровь пустым, отсутствующим взглядом. Валерия помнила её совсем другой — скромной девушкой из Житомира, медсестрой районной поликлиники, которая смущалась от любого доброго слова и ещё два года после свадьбы обращалась к ней по имени-отчеству.
Теперь перед ней была почти незнакомка: короткая юбка, совсем не по погоде, расстёгнутая куртка, растрёпанный вид.
— Зачем вы приехали? — произнесла Екатерина, икнув и покачнувшись. — Мы отдыхаем, вы нам мешаете.
Валерия понимала, что нужно держать себя в руках: трое незнакомцев за спиной невестки явно не настроены на мирный разговор. Но слова вырвались сами.
— От чего отдыхаете? От собственных детей?
У тебя дома двое малышей без матери, а ты здесь развлекаешься!
Екатерина никак не отозвалась — продолжала смотреть так, словно речь шла о посторонних. Будто пятилетняя Полина и трёхлетний Мартин были ей чужими.
Мужчина справа от неё, с аккуратной бородкой, усмехнулся и бросил:
— У тебя ещё и дети есть? По тебе и не скажешь.
Екатерина равнодушно пожала плечами. Это движение, исполненное безразличия к судьбе собственных детей, ранило Валерию сильнее любых грубых слов.
Самый коренастый из троих — с короткой стрижкой и массивной золотой цепью — приблизился к Владиславу и Валерии. Он положил ладонь Владиславу на плечо и мягко подтолкнул его к выходу.
— Давайте-ка, — проговорил он почти приветливо, и от этой показной вежливости становилось тревожно. — Сейчас самое интересное начнётся. А вы лишние.
Владислав напрягся — Валерия заметила, как налились краской его шея и лицо, как сжались кулаки. Она поспешно ухватила мужа за руку и потянула к двери.
Трое крепких молодых мужчин против двух немолодых людей — исход был очевиден, и любая попытка сопротивления закончилась бы вызовом скорой помощи.
Они вышли во двор. Дверь за ними захлопнулась, и почти сразу из дома донёсся смех. Затем включили музыку — тяжёлый глухой бит начал пробиваться сквозь стены.
Валерия взглянула на мужа. Владислав стоял посреди собственного участка, побледневший, с дрожащими руками и стиснутыми кулаками.
— Я ничего не понимаю, — выговорил он хрипло, едва сдерживая ярость. — Совсем не понимаю, что тут происходит.
Валерия чувствовала то же самое. В последний раз они виделись с Романом год назад, и с тех пор о его семье почти ничего не знали.
Но чтобы за двенадцать месяцев всё перевернулось настолько — в это трудно было поверить.
***
Год назад, в феврале прошлой зимы, Роман приехал к родителям. Его старая «десятка» окончательно пришла в негодность, требовался серьёзный ремонт. А без машины он оставался без заработка: после сокращения с завода развозил заказы интернет-магазина, и это был его единственный источник дохода.
Владислав тогда отказал. Он слишком хорошо знал младшего сына. Роман никогда не умел распоряжаться деньгами.
Любая сумма исчезала у него за считаные недели — на ненужные покупки, подарки приятелям, развлечения. Даже если бы автомобиль удалось починить, вскоре возникли бы новые траты: штрафы, поломки, страховка.
— Сначала научись считать деньги, — сказал тогда Владислав. — Откладывай понемногу каждый месяц. За полгода соберёшь нужную сумму.
Роман молча смотрел на отца. В его глазах тогда мелькнуло что-то тяжёлое, безысходное — Валерия не сразу это распознала.
Потом он поднялся, бросил: «Понятно», — и ушёл, хлопнув дверью.
