Стыдно было.
Он рассчитывал справиться без посторонней помощи. Боялся, что если вы обо всём узнаете, начнёте твердить, будто он неудачник и даже с женой не сумел сладить.
Валерия на мгновение сомкнула веки, и перед ней всплыл день, когда Роман приходил занимать деньги.
— Александр, — произнесла она, открыв глаза, — мы сейчас на даче. Екатерина здесь, и с ней трое мужчин.
Нас выставили из собственного дома.
В трубке повисла тяжёлая пауза.
— Что? — наконец отозвался сын. — Какие ещё мужчины? И откуда у неё ключи?
— Понятия не имею, как они к ней попали. Но они внутри, заперлись и не выходят.
Александр выругался — таких слов Валерия от него прежде не слышала.
— Оставайтесь в машине, — отрезал он. — Никуда не выходите и ни с кем не вступайте в разговор. Я приеду с нарядом.
Дайте мне час.
***
Этот час в машине показался бесконечным. Владислав включил печку, воздух в салоне постепенно стал тёплым, но Валерия всё равно дрожала.
И она понимала: причина вовсе не в морозе.
Наконец в темноте мелькнули фары. Сначала к воротам подъехала старая «буханка» с синей полосой по борту, следом — серая «Шкода Октавия», которую Валерия узнала сразу.
Это был автомобиль Александра.
Сын вышел первым, подошёл к родителям. Он был в форме.
— Сейчас разберёмся. Оставайтесь здесь.
Четверо полицейских направились к дому. Александр шёл впереди, постучал.
Слов Валерия не слышала, но видела, как распахнулась дверь и сотрудники вошли внутрь.
Минуты тянулись мучительно долго — двадцать, а может, и все тридцать. Она не следила за временем, лишь смотрела на освещённые окна и на тени, скользившие за шторами.
До неё доносились глухие голоса, но разобрать их было невозможно.
Наконец дверь снова открылась. Один за другим на крыльцо вышли трое мужчин.
Полицейский проверил их документы, подсвечивая фонариком страницы паспортов. Видимо, нарушений не обнаружилось — мужчин отпустили.
Они сели в свой джип с затемнёнными стёклами и уехали.
Затем вывели Екатерину.
Она шагала между двумя сотрудниками, спотыкаясь почти на каждом шагу. Куртка была застёгнута наспех и неровно, волосы растрёпаны.
Её усадили на заднее сиденье «буханки».
Валерия распахнула дверцу машины и вышла. Подошла к сыну, который стоял у крыльца, провожая взглядом автомобиль с Екатериной.
— Что теперь?
Александр обернулся. Лицо его стало жёстким.
— Так дальше быть не может, — произнёс он. — Все видели, что здесь происходило. Завтра же подам в суд — сначала на ограничение родительских прав, затем на лишение.
— Её посадят?
— За что? Статьи нет.
Но родительских прав её лишат, обещаю. А с Романом у меня будет отдельный разговор.
Если он тоже решил пустить свою жизнь под откос — детей заберу к себе. Оформлю опеку.
Мне нужно ехать. Алена одна с тремя — наш Дмитрий, плюс Полина и Мартин.
Устала, конечно, но держится.
— Мы приедем вечером. Хотим повидать внуков.
Давно их не видели.
Александр кивнул и направился к своей машине.
***
Во дворе снова воцарилась тишина.
Валерия с Владиславом вернулись в дом. То, что открылось их глазам, заставило Валерию замереть на пороге.
Беспорядок стал ещё хуже, чем утром. Пришлось снова браться за уборку.
Когда в доме вновь воцарилась чистота, Валерия опустилась за кухонный стол и посмотрела в окно. Мелкий снег пошёл снова.
Владислав сел напротив. Некоторое время они молчали, затем он заговорил.
— Это я виноват. Дал бы тогда ему денег — может, всё сложилось бы иначе.
— Дело не в деньгах.
— Он просил помощи, а я вместо этого устроил ему нравоучение.
— Ты не мог знать, что там на самом деле творится.
— Должен был поинтересоваться. Должен был заметить.
Валерия внимательно смотрела на мужа. Владислав редко говорил о чувствах, а сейчас открылся.
— Мы поддержим Александра, — сказала она. — Поможем с детьми, со всем. Будем приезжать, забирать внуков на выходные.
Летом, может быть, привезём их сюда, на дачу. Сделаем всё, что потребуется.
— А Роман?
— Роман взрослый человек. Ему тридцать, у него двое детей.
Если он намерен остаться им отцом — придётся взять себя в руки. А если нет…
Она не договорила. И так было понятно.
За окном сгущались сумерки. Февральский день короткий: к пяти уже сереет, к шести — темнота.
Валерия взглянула на часы и начала собираться. Они обещали приехать к Александру вечером, а времени оставалось всё меньше.
