Полина сцепила пальцы, тяжело выдохнула, подошла к окну и застыла, глядя на снег, который без устали ложился на крыльцо. На несколько минут она отвлеклась от тревожных мыслей, наблюдая, как крупные белые хлопья, словно лёгкие перья, медленно опускаются с неба и укрывают двор, дом и то самое крыльцо мягким покрывалом. Именно по нему она всего два года назад шла после свадьбы вместе с Богданом в такой же морозный день. Тогда он подхватил её на руки, перенёс через порог и, не опуская на пол, поцеловал, крепко и бережно прижимая к себе свою прекрасную невесту.
— Какой же ты сильный, — прошептала она тогда восхищённо.
— Я люблю тебя, моя маленькая, — так же тихо ответил он.
Впрочем, говорить шёпотом не было необходимости: в тот вечер в его просторном двухэтажном доме находились только они вдвоём. Прислугу отпустили, гости продолжали праздновать в ресторане, а друзья, понимая, что новобрачным хочется остаться наедине в первую брачную ночь, не тревожили их ни визитами, ни звонками. Дом располагался за городом, в элитном жилом комплексе, оснащённом по последнему слову техники с отличной звукоизоляцией. В тот момент Полине казалось, будто они оторваны от всего мира — словно в открытом космосе или где-то на краю земли за полярным кругом.
— И я тебя люблю, — тихо повторила она.
Любила ли? Она и сама не могла дать себе честный ответ. Разве возможно не увлечься таким успешным, статным мужчиной, когда он первым признался в чувствах, сделал предложение и позвал жить в этот роскошный загородный дом? Полина влюбилась — в Богдана ли, в его дом ли — тогда это не имело значения, потому что хозяин и его владение сливались для неё в единое целое.
Первый год их совместной жизни прошёл безмятежно: ни одной серьёзной размолвки, только счастье и планы на будущее. Но затем Богдан заболел. Он таял на глазах, терял вес, и уже трудно было поверить, что совсем недавно легко носил её на руках, строя смелые мечты. Со временем ему стало тяжело даже говорить — оставались лишь сиплый шёпот и выразительный взгляд его бездонных синих глаз.
Когда болезнь усилилась, в дом перебралась его пожилая мать Наталья. Она боготворила сына и надеялась, что её забота удержит его в этом мире. Но чуда не произошло — он угас, оставив Полину в растерянности и скорби. Всё происходящее казалось ей нереальным, будто дурной сон. Именно тогда свекровь и составила странное завещание: всё состояние Богдана — дом, счета, акции, коллекцию картин и фамильные украшения — переходило к невестке лишь в том случае, если она родит от него ребёнка.
— Но как, Наталья? — воскликнула ошеломлённая молодая вдова, услышав условия.
— Очень просто. Биоматериал Богдана сохранён. В хорошей клинике тебе проведут ЭКО, и ты родишь мне внука, раз при жизни мужа этого не случилось, — сухо пояснила свекровь.
— Но я прописана в этом доме, — напомнила Полина.
— Знаю, — кивнула Наталья. — И выгонять тебя не собираюсь. Живи сколько хочешь. Однако наследство полностью станет твоим только если появится сын от моего Богдана.
Полина и не думала пока о других мужчинах — она действительно тосковала по мужу. Но безапелляционный тон свекрови больно задел её.
— Ты что, всерьёз собираешься на ЭКО? — возмутилась подруга Ярина. — Живи спокойно по прописке и не переживай. Всё это с собой не унесёшь. А если встретишь достойного мужчину и полюбишь его, пусть он и строит с тобой будущее. Тогда и решишь, нужно ли тебе всё это богатство.
Размышляя над словами подруги, Полина решила не обращать внимания на постоянные разговоры Натальи об ЭКО. Чтобы не засиживаться дома, она устроилась работать в городе. Образование и специальность у неё были, и новый отдел пришёлся ей по душе.
Неизвестно, знал ли Тарас о её прошлом и о том, что она вдова, но почти с первых дней знакомства начал проявлять к ней явный интерес.
— Надо же, наш «снежный король», который ни за кем из наших девушек не ухаживал, с вас глаз не сводит и буквально тенью ходит, — удивлённо заметила соседка по столу.
— Мы просто общаемся, как и с вами, — равнодушно ответила Полина.
— Ну-ну, — понимающе усмехнулась коллега и больше к этой теме не возвращалась, за что Полина была ей признательна.
Она и сама чувствовала его симпатию — это читалось в мимолётных взглядах, иногда украдкой, иногда открыто. Но предпочитала не давать ни надежды, ни отказа. Такая нейтральность её вполне устраивала.
Однажды начальник предложил всему отделу отправиться в поездку в Верховину.
— Фи, в Верховину? Может, лучше за границу? — скривился кто-то.
— «Не нужен нам берег турецкий», — отрезал начальник. — У нас своих горнолыжных курортов хватает. Кто желает — записывайтесь в отделе кадров. Все расходы, включая билеты на поезд, беру на себя.
Полина внесла своё имя в список и основательно подготовилась к путешествию. Перебрав гардероб, она выбрала удобные и стильные вещи. Финансы позволяли не экономить, поэтому она приобрела лёгкий, но тёплый пуховик с капюшоном, термолеггинсы, флисовую кофту и ветровку на случай непогоды. В чемодан отправились качественные горнолыжные перчатки, шапка с помпоном и несколько пар плотных носков, а в отдельный чехол — лыжная маска, балаклава и универсальная шапка-бини.
В день отправления она приехала на вокзал заранее и сразу увидела весёлую компанию коллег. Тарас мгновенно подхватил её чемодан:
— Давай помогу, он ведь тяжёлый…
— Да нет, не такой уж и тяжёлый, — улыбнулась Полина, но возражать не стала.
Он уверенно докатил багаж до вагона, и после проверки билетов они, разумеется, оказались в одном купе. Когда поезд тронулся, Полина расслабилась, наблюдая, как за окном городские кварталы сменяются заснеженными лесами и холмами.
Утром они прибыли в Затоку. Погода встретила их мягким солнцем и почти весенним теплом — трудно было поверить, что совсем рядом, в горах, лежит настоящий снег. Группа дружно пересела в автобус, и Тарас снова оказался возле Полины: помог устроить багаж и занял для неё место у окна с лучшим видом.
Дорога на Драгобрат захватывала дух. Автобус извивался по серпантину, нырял в тоннели, и за каждым поворотом открывались новые пейзажи. Где‑то на середине пути они въехали в облако тумана.
