Покидая зал суда, Лариса одарила Александра и Ярину взглядом, в котором кипела неприкрытая злость:
— Вы еще пожалеете об этом. Оба.
— Нет, мама, — спокойно, но жестко ответил Александр. — Это тебе придется пожалеть, что довела все до разбирательства. Мы могли договориться по‑родственному, без скандалов. Но ты решила иначе.
— Я ничего не решала! — вспыхнула Лариса. — Это вы меня вынудили!
— Мы всего лишь хотели жить отдельно и самостоятельно. Ты просто не смогла с этим смириться.
Лариса резко отвернулась и, не сказав больше ни слова, направилась к выходу. Александр смотрел ей вслед, и в его глазах читалась усталость и печаль:
— Как думаешь, она когда-нибудь осознает, что натворила?
— Может быть, — Ярина крепко сжала его ладонь. — Ей нужно время.
Минуло полгода. Лариса не давала о себе знать: ни звонков, ни визитов. Александр пытался несколько раз дозвониться, но его вызовы оставались без ответа. Ярина видела, как болезненно он переживает эту дистанцию, однако считала, что сейчас лучше не вмешиваться.
И вдруг — письмо. Настоящее, бумажное, в конверте с маркой. Почерк Ларисы невозможно было спутать.
«Дорогой сын, — выводила она. — Эти месяцы в одиночестве многое мне открыли. Я поступала неправильно, и мне стыдно, особенно за суд. Не знаю, сможете ли вы с Яриной меня простить, но я хочу попробовать все исправить. Если согласитесь встретиться, буду ждать вас в следующее воскресенье у себя. Ваша мама».
Александр перечитал строки несколько раз, словно проверяя, не показалось ли ему:
— Как ты думаешь, она правда это пишет? Или снова какая-то игра?
— Честно — не знаю, — ответила Ярина. — Но, наверное, стоит рискнуть. В конце концов, это твоя мать.
В воскресенье они стояли у двери квартиры Ларисы. Александр заметно нервничал, Ярина тоже ощущала внутреннее напряжение. Он нажал на звонок.
Дверь распахнулась почти мгновенно — будто Лариса ждала их по ту сторону. Она изменилась: стала заметно стройнее, сменила прическу, а привычная надменность исчезла.
— Здравствуйте, — тихо произнесла она. — Проходите.
В квартире было прибрано и по‑домашнему уютно. На столе уже стоял сервиз, а рядом — тарелки с выпечкой.
— Я приготовила твой любимый яблочный пирог, — обратилась Лариса к Александру, затем посмотрела на Ярину. — И тарт с черникой. Ты ведь, кажется, ее любишь?
Ярина удивленно кивнула. Она никогда не делилась этим, но, выходит, Лариса замечала.
Они сели. Первые минуты прошли в неловкой тишине, однако Лариса, собравшись, начала сама:
— Я хочу попросить прощения у вас обоих. И у тебя, Ярина, в первую очередь. Я лезла в вашу жизнь, нарушала границы, позволяла себе лишнее. А суд… — она покачала головой. — До сих пор не понимаю, как дошло до такого.
— Мама, — начал Александр, но она мягко остановила его.
— Дай договорить. Я многое переосмыслила. Даже к психологу ходила, представляешь? — она слабо улыбнулась. — В моем возрасте. И поняла, что всегда боялась остаться одна. После смерти Бориса стало особенно тяжело. Вот я и держалась за тебя, не давая тебе свободы.
— Ты могла просто сказать, что тебе одиноко, — тихо заметил Александр. — Мы бы нашли выход.
— Гордость мешала, — вздохнула Лариса. — Да и привыкла я командовать. Борис уступал, ты тоже… А тут Ярина — со своим характером, — она посмотрела на невестку с неожиданной теплотой. — И хорошо, что ты не позволила мне разрушить вашу семью.
Ярина растерялась. Перед ней сидела совсем другая Лариса — уязвимая, искренняя.
— Я не злюсь на вас, — продолжила Лариса. — Пойму, если не захотите продолжать общение. Но я бы хотела начать сначала. Если вы позволите.
Александр взглянул на Ярину, ища поддержки. Она едва заметно кивнула.
— Мы тоже этого хотим, мама, — сказал он. — Но при одном условии: без давления и без вмешательства в нашу жизнь без приглашения.
— Согласна, — твердо ответила Лариса. — Я постараюсь.
За чаем разговор постепенно стал легче. Они обсуждали работу Александра, лекции Ярины, новое увлечение Ларисы — оказалось, она записалась на занятия акварелью. Незаметно напряжение рассеялось, и Ярина поймала себя на мысли, что ей приятно общаться с этой обновленной Ларисой — внимательной и даже с тонким чувством юмора.
Когда они собирались уходить, Лариса крепко обняла сына и осторожно пожала руку Ярине:
— Спасибо, что пришли. Для меня это многое значит.
— Будем заходить, — пообещал Александр. — И ты к нам приходи. Только заранее позвони, — добавил он с улыбкой.
— Обязательно, — кивнула Лариса. — Лишь бы позвали.
Вернувшись домой, Ярина призналась:
— Честно, я не думала, что Лариса способна так измениться.
— Я тоже, — задумчиво произнес Александр. — Похоже, тот суд пошел ей на пользу. Иногда человеку нужно упереться в край, чтобы осознать свои ошибки.
— Ты веришь, что она искренна? — Ярина все еще сомневалась.
— Думаю, да, — ответил Александр. — А если и нет, мы уже знаем, как защищать свои границы. Я больше никому не позволю вмешиваться в нашу жизнь. Даже матери.
Ярина улыбнулась и обняла Александра. Их затяжной конфликт, похоже, завершился перемирием. Возможно, впереди их ждут новые, более здоровые отношения — для всех троих.
В одном Лариса действительно оказалась права: семья имеет значение. Просто ей понадобилось время, чтобы понять — она держится не на контроле, а на уважении и любви.
Самые обсуждаемые рассказы:
