Мужчине ведь нужен дом, в котором тепло и спокойно, а не постоянная тоска на лице жены. Неудивительно, что Виктор дома находиться не хочет.
— Здравствуйте, Елена. У вашего Виктора всё отлично, поводов для тревоги нет.
— Ты мне тут не дерзи, — свекровь прошла на кухню, приподняла крышку кастрюли и скривилась. — Снова одни макароны без ничего?
Бедный мой мальчик. Совсем ты его загнала. Он у меня человек творческий, ему вдохновение требуется, а ты его этой бытовой рутиной давишь.
Оксана медленно поднялась и вышла из комнаты к ним.
— Елена, он уже полгода нигде не работает. Совсем. Даже вакансии не смотрит. Какое ещё вдохновение нужно, чтобы хотя бы забор во дворе починить?
— Ой, Оксана, только не начинай. Он подыскивает достойную должность. Не станет же мой сын за копейки спину гнуть грузчиком. Он слишком интеллигентный для этого.
А ты могла бы стараться больше. Вон, Кристина недавно прибегала, вся в слезах. Опять ты ребёнку праздник испортила — костюм купить не в состоянии.
— Так купите сами, если вам так жалко внучку, — не сдержалась Оксана.
Елена застыла на месте.
— Я? Да я вас, можно сказать, и так содержу. В прошлый раз костюм приобрела — ты мне даже по‑человечески спасибо не сказала.
А потом отправилась и купила себе крем для лица. Я всё заметила! Нормальные матери тратят деньги на детей, а ты — на свою уже не юную физиономию!
— Это был детский крем за пятьдесят гривен, у меня от холодной воды кожа на руках трескается!
— Оправдывайся сколько хочешь. Никудышная ты мать, Оксана. Другие женщины из ничего праздник устраивают, а ты лишь жалуешься. Если бы не Виктор, где бы ты была? На улице оказалась бы.
Свекровь нарочито вынула из кошелька купюру в пять тысяч гривен и положила её на стол, прижав солонкой.
— Возьми. Купи девочке костюм. Но имей в виду: я в совете ветеранов всем расскажу, как мне приходится одевать внуков, пока их мать выискивает себе крем подешевле.
Она резко развернулась и вышла. Оксана молча смотрела на деньги. Внутри всё кипело — хотелось разорвать купюру и швырнуть ей вслед. Но перед глазами всплыло лицо Кристины. И она так и оставила деньги лежать на столе.
***
— Ты зачем у матери деньги взяла? — Виктор появился в дверях кухни, щурясь и растирая сонные глаза.
— Она сама их дала. На костюм.
— Снова выпрашиваешь, — он подошёл к столу и подхватил купюру. — Пять тысяч… Слушай, Оксана, на костюм ведь две хватит.
Давай остальное я возьму? Мне надо… с ребятами пересечься, обсудить кое‑что по работе.
— По какой ещё работе, Виктор? С какими такими ребятами? С теми, что в гаражах за углом с утра сидят?
— Ты на что намекаешь? — взорвался муж.
— Я ни на что не намекаю. Говорю прямо. У нас пустой холодильник, завтра свет отключат. А ты собираешься забрать у ребёнка деньги, чтобы прогулять их с такими же бездельниками.
— Я не бездельник! — он резко шагнул к ней и занёс руку. — Я ищу! Ты вообще понимаешь, как сложно мужчине в нашем городе найти что-то стоящее? Ты меня не поддерживаешь, ты меня только топишь!
