Работа посменная — сутки через двое. Зарплата — ровно тридцать пять тысяч на руки.
Леся вытянулась в лице так, словно попробовала ломтик лимона, щедро посыпанный перцем.
— Я?! Консьержкой?! Сидеть в каморке и впускать всех этих курьеров?! У меня, между прочим, высшее образование!
— А у банка, Леся, строгий график выплат, и ему совершенно всё равно, какого цвета у вас диплом, — невозмутимо ответила я.
— Идите вместе. Смены поделите между собой. Заодно будете обсуждать районные новости и поможете Оксане расплатиться с долгом. Вы ведь родственницы. Поддержка в семье — дело обязательное.
— Да я лучше… да ни за что! — старшая сестра смяла листок и с раздражением бросила его на пол. — Пошли, Оксана! Чтобы ноги моей тут больше не было!
Они вышли, осыпая всё вокруг проклятиями. Богдан поднял с пола скомканную бумагу, аккуратно расправил её и усмехнулся:
— Как думаешь, согласятся?
— Даю им максимум пять дней, — уверенно произнесла я. — Банк ждать не станет, а свои деньги Леся на Оксану тратить не привыкла.
Так и вышло. Звонки из отдела взыскания способны быстро охладить любую гордость.
Через пару недель мы с Богданом возвращались из супермаркета и проходили мимо того самого элитного дома. В просторном светлом холле, за стойкой под мрамор, в строгой бежевой форме сидела Леся. С подчеркнутым рвением она переписывала паспортные данные курьера с пиццей.
Неподалёку, в таком же жилете, Оксана без особого энтузиазма натирала специальным спреем кадку с фикусом.
Мы остановились у огромного стеклянного окна. Я тихонько постучала по стеклу. Леся подняла взгляд — в её глазах одновременно мелькнули и растерянность, и стыд. Я учтиво, с лёгкой улыбкой, помахала ей рукой, изобразила воздушный поцелуй, после чего взяла мужа под руку, и мы направились домой.
Они собирались въехать в рай за чужой счёт, но явно ошиблись маршрутом.
Каждый сам творец своей судьбы. Но если пытаешься выковать её из чужого кошелька, будь готов к тому, что наковальня однажды больно ударит по твоим собственным пальцам.
