— А вы, — я усмехнулась, посмотрев на него так, будто передо мной пустота, — ешьте спокойно, только не заляпайтесь. Вы же трудились.
Я развернулась и направилась к воротам.
— Стой! — закричал муж. — Ты что, машину собралась забрать? А нам как добираться? На электричке?!
— Даже полезно. И воздухом подышите, и обстановку смените. Ты ведь сам так говорил.
Я завела двигатель, включила музыку погромче и, не бросив ни единого взгляда в зеркало заднего вида, нажала на газ.
До города добралась минут за сорок. Меня не лихорадило, пальцы оставались спокойными. Войдя в квартиру — в «нашу», как любил подчеркивать Михайло, — я глубоко вдохнула знакомый запах и без промедления принялась за дело.
С антресоли сняла его старый клетчатый баул — тот самый, с которым он три года назад переступил порог моего дома.
Распахнула шкаф. Его вещей оказалось немного: джинсы, несколько рубашек, пара свитеров, носки. Я просто сгребала всё подряд, не утруждая себя аккуратностью. Из ванной прихватила зубную щётку, бритву. От телевизора — приставку.
Когда я тянула молнию, в замке повернулся ключ. Разумеется, у него был свой.
Михайло ворвался в прихожую — раскрасневшийся, вспотевший, с перекошенным от злости лицом.
— Ты совсем с ума сошла?! — закричал он прямо с порога, даже ботинки не снял. — Ты вообще знаешь, сколько стоит такси оттуда? Две тысячи! Маме плохо стало, скорую пришлось вызывать! Что ты устроила?!
— Две тысячи? — спокойно переспросила я. — Неплохая цена за науку.
— За какую ещё науку? Ты ненормальная? — он с силой отшвырнул обувь в угол. — Завтра же позвонишь маме и будешь извиняться. На коленях поползёшь, лишь бы она простила! Иначе…
— Иначе что? — я выкатила баул в коридор.
Он перевёл взгляд на сумку, затем снова на меня.
— Это что такое?
— Твои вещи, Михайло.
— Ты… выставляешь меня? — он нервно рассмеялся, почти взвизгнул. — Из нашего дома? Да я… я полицию вызову! Я тут прописан!
— Не прописан, а временно зарегистрирован, — спокойно уточнила я. — И срок закончился неделю назад. Ты не продлил, а я напоминать не стала. И квартира, Михайло, куплена мной. За три года до того, как я совершила глупость выйти за тебя.
Он заметно побледнел. Вспомнил. Обычно он предпочитал об этом не говорить, называя жильё «нашим гнёздышком».
— Оксана, подожди… — голос его резко смягчился. Злость исчезла, уступив место тревоге. — Ну что ты? Ну переборщили. Мама пожилая, ты же знаешь её характер. Не выгонять же мужа на ночь глядя? Куда мне идти?
— Туда, где тебя сытно кормят, — я распахнула входную дверь. — К маме.
— Оксан!
— Вон.
Я выставила баул на лестничную площадку. Михайло, пятясь, вышел следом. В его взгляде читалась детская обида и искреннее недоумение: как это так — его, любимого, и за порог?
— Ключи, — я протянула ладонь.
Он замер на секунду, потом заметался, засовывая руки в карманы.
