Руки ломило. Поясницу тянуло — я то и дело сгибалась над столом: нарезала, перемешивала, раскладывала по тарелкам. Ступни гудели. Шесть часов на ногах. Ни минуты отдыха. Даже присесть не успела.
И после этого он при всех заявил — готовить я не умею.
— Ну всё, обиделась?
Я ничего не ответила.
— Полин, перестань. Я вспылил. С кем не бывает?
— Вспылил… — тихо повторила я.
— Да. На работе завал, нервы на пределе. Ты же знаешь, у нас сейчас аврал.
— Аврал.
— Сдаём объект. Руководство давит. Я весь как на иголках.
Я посмотрела на него в упор.
— И поэтому решил отыграться на мне? При своих друзьях?
Он безразлично повёл плечами.
— Ну… так вышло.
— Богдан.
— Что?
— Я приготовила целую гору еды. Старалась!
Он снова пожал плечами.
— И что?
— Это я, по-твоему, не умею готовить?
— Полин, не начинай.
— Ты хотел вызвать доставку. Прямо при них. Чтобы все поняли — моя еда никуда не годится.
— Я не это имел в виду.
— А что тогда?
Он поднялся, накинул куртку.
— Пойду пройдусь. Когда остынешь — поговорим.
Дверь хлопнула. Я осталась одна. На кухне — накрытый стол, двенадцать блюд, и мёртвая тишина. Он ушёл так, будто виновата я.
Раньше он был другим.
Мы познакомились год назад на автомойке. Я приехала помыть машину, он ожидал свою. Слово за слово — разговорились. Потом предложил зайти за кофе, пока автомобили сушатся.
Полгода встречались. Он водил меня в кафе, на концерты, в кино. Повторял, что я красивая, что ему невероятно повезло. Цветы приносил каждую пятницу — розы, герберы, хризантемы. Огромные букеты.
Помню, как он впервые попробовал мою еду. Обычная яичница с помидорами. Мы тогда ещё жили отдельно — он пришёл ко мне в гости. Утром я встала пораньше и приготовила завтрак.
Он доел и сказал: «Вкусно. Ты хорошо готовишь».
Я рассмеялась: «Да это же просто яичница».
«Всё равно вкусно».
Позже я переехала к нему. Снимали двухкомнатную квартиру на окраине, платили пополам. Я работаю менеджером в торговой компании, он — инженер в проектном бюро. Получаем примерно одинаково.
Первые три месяца всё складывалось легко. Он занимался ужином, я наводила порядок. Выходные проводили вместе — гуляли в парке, ходили в кино. Иногда готовили вдвоём: он резал овощи, я жарила мясо. Шутили, смеялись, целовались прямо у плиты — еда остывала, а мы забывали о ней.
Потом он всё чаще стал просить, чтобы готовила я. Говорил, что хочет домашней еды. После работы устал, стоять у плиты нет сил. Ты же раньше приходишь — приготовь что-нибудь.
Я согласилась. Сначала он хвалил, подбадривал: мол, отлично выходит, продолжай.
Я старалась. Пробовала новые специи, училась красиво подавать — выкладывала с зеленью, украшала тарелки.
Богдан ел молча. Иногда кивал — сойдёт. А потом и вовсе перестал что-либо говорить. Два месяца назад впервые заметил, что суп недосолён. Я добавила соли. Он попробовал — пересолено. И вылил всё в раковину.
— Испортила, — бросил он.
— Прости. Сейчас сварю новый.
— Не надо. Не хочу.
Он ушёл в комнату и заказал пиццу.
Я стояла на кухне и смотрела, как густой суп — с мясом, картошкой, ароматным бульоном — уходит в слив. Два часа у плиты: куриный бульон, овощи обжарены отдельно, свежая зелень.
Два часа. И всё — в раковину.
Месяц назад он начал придираться к каждому ужину. То подгорело, то не доварилось, то специй мало, то перебор. Я переделывала. Он ел, уткнувшись в телефон.
— Богдан, вкусно?
— Нормально.
— Просто нормально?
— А что, мало?
И снова стал выбрасывать. Котлеты отправились в мусор — «резиновые». Плов — туда же: «рис слипся». Жаркое — «мясо жёсткое».
Я спрашивала, в чём дело, что исправить. Просила объяснить. Он отвечал — надо самой чувствовать. А я не понимала, что не так. Мне казалось — всё получается.
Три дня назад предупредил: придут друзья. Постарайся, приготовь что-то особенное. Хочу, чтобы впечатление было хорошим.
Я и постаралась. А в итоге услышала при всех: «Она готовить не умеет».
Богдан вернулся поздно, около одиннадцати. В замке долго звякали ключи — почти минуту не мог попасть.
Я сидела на кухне.
